В древко копья впилась ответная стрела с еще более коротким посланием: «Малыш, это ты? Ну ваще-э, ты даешь… Выходи, не бойся, я прикрою! Твоя Эйвин».
— А-а, так наша маленькая предсказательница здесь! — сразу обрадовался мой наниматель. — Тогда чего же тянуть, я сам пойду и обо всем договорюсь. В конце концов, кто у нас командир отряда?
— Командир ты, а пойду я. Меня пригласили, значит, никого другого эльфы не пропустят.
— Это верно, — принял мою сторону остроухий сын Вороньей пустоши. — С Эйвин никому нельзя спорить, и обманывать ее не стоит. Пусть идет ааргх.
— Нам дело найдется всем и тут, — поддержали его Туром и Нетуром. — Слышите, шум внутри громкий. Слово даем гномье — ведьмы юные на свободу вырвались из зала. Первый час собою заняты будут, им приспичило каждой за ночь. Потом поиск начнут наш веселья для и забавы потешной, и хорошо не голодные если чрезмерно…
Точно! Я и забыл, что мы вчера заперли с полсотни девиц в том зале, где Эшли развлекал их падением штанов, а Эландер откровенным раздеванием под музыку. Понятно, что все они хорошо выспались и наверняка придумали способ, как выбраться. Значит, мне надо спешить…
— Задержите их! Не знаю как, ваши проблемы. И объясните всем как-нибудь мягко, без паники, что на стены выходить нельзя — убьют, эльфийские стрелы никого не жалеют…
По идее надо было бы хоть обнять их на прощанье, ну сдержанно так, по-мужски, все-таки неизвестно увидимся ли. Нет, за себя-то я не боялся, за меня, походу, подружка Эйвин заступится, а вот ребятам тут оставаться. Откуда-то донесся неясный гул девичьих голосов…
— Беги, Малыш, мы справимся. — Племянник главнокомандующего самоотверженно подтолкнул меня к лестнице.
Я улыбнулся — хороший у меня хозяин, заботливый — и бегом рванул вниз, не дожидаясь, пока их маленькую комнатку захлестнет горячая волна пылких юных ведьмочек.
Поднимать воротом решетку и опускать подъемный мост, разумеется, не стал, не стоит слишком откровенно обнаруживать беззащитность замка даже перед нашими союзниками-эльфами. Тем паче, что они слово держат своеобразно, предпочитая не вечную дружбу, а конкретные временные интересы. Высшая раса, иначе им тоже не выжить…
И мы ничем не лучше. «Каждый сам за себя!» — главный закон Приграничья, а самоотверженность оплачивается по двойной ставке. Я выбрался наружу через большое окно в круглой башне левого крыла, приспособив для спуска длинную толстую цепь.
Никто не стрелял, хотя я всей спиной чувствовал, сколько народу держит меня на прицеле. Спрыгнул вниз, на поваленное дерево, лишний раз убедившись, как нам повезло не опуститься на саму Воронью пустошь — тогда бы даже маленькой предсказательнице не удалось нас спасти.