Несколько трещинок и ничего больше – и дергающийся на полу парень с дырой в щеке, из которой, словно из гейзера, била кровь.
Тут и там зазвучали голоса – настойчивые, перебивающие друг друга, соревнующиеся в борьбе за внимание.
Подняв два фонаря, Стетлер призвал всех к тишине, но за криками спорящих его никто не услышал.
– Мы все здесь подохнем!
– Надо поберечь масло!
– Будем ломать дверь!
– Продолжим – и потолок обвалится!
– А проповедник-то в пиковом положении нас оставил!
Бесси Маккейб стояла в центре пещеры. Снова и снова звала она Гарриет, но сил у нее уже не осталось не только для крика, но и для того, чтобы дышать, а хаос вокруг лишь раздувал истерию у нее в голове.
Заметив неподалеку небольшой валун, Бесси упала на колени и подобралась к нему.
Орали шахтеры, ревели дети, кто-то молился…
Приподнявшись и опершись обеими руками о пол, молодая женщина собралась с силами и без малейших колебаний ударилась о камень головой. Прежде чем ощутить боль, она услышала треск, и кровь побежала у нее между глазами. Когда Бесси пришла в себя, весь мир опрокинулся и вертелся. Она снова поднялась на колени, оперлась руками о пол и еще дважды ударилась о камень, прежде чем сознание покинуло ее. Очнувшись в следующий раз, миссис Маккейб поняла, что дело сделано. Толпа кружилась вокруг нее, размытые лица склонялись над ней, голоса, крики, выстрелы и плач сливались в ревущий водопад шума.
Ее голова лежала в теплой, растекающейся луже крови, и Бесси знала, что это ее кровь, и надеялась, что это конец. Все ее мысли были о дочери. Она молилась о том, чтобы инджены не захватили малышку, чтобы Гарриет ждала ее там, где она очнется.
В какой-то момент Маккейб перенеслась почти на десять месяцев назад, в февральское утро на западе Канзаса, где они с Гарриет сели на поезд «Юнион Пасифик», направлявшийся в Денвер.
Всматриваясь вдаль, Бесси увидела, как они поднимаются облачками над горизонтом, и подумала, что дальше будет небо, но тут один из пассажиров сказал своему спутнику: «Посмотри-ка на Снежный хребет».
Умирая на каменном полу пещеры в рождественскую ночь, Бесси ощутила непонятную ностальгию по тому тревожному и радостному волнению, которое испытала, глядя на уходящий все выше и выше Передовой хребет из окна мчащегося на запад поезда.
Она посадила Гарриет на колени и показала в окно: «Вон там сейчас папа, и мы тоже туда едем. Это наше будущее, моя сладенькая».
Она действительно в это верила.
Мудрить не стали.
