В подземном переходе города мелькали редкие имена розовых, лиловых и фиолетовых цветов. Андрей Сабуров остановился, пораженный необычностью этого места в середине зимы — в десятки тюльпанов заменила обычные сногсшибательно-красочные букетики. А вокруг — мир безмятежный и застывший, словно заколдованный ледяной яркостью светодиодов метро....
Тут же две пули высекли искры из железного столба — одна чуть выше, вторая чуть ниже высунутого ствола. А в следующее мгновение пуля попала прямо в ствол. Автомат будто ожил в руках Андрея — он дернулся в сторону, словно пойманная птица, стремящаяся вырваться, Сабуров его еле удержал.
«По вспышке стреляют, — подумал он. — Пора!» Он снова высунул ствол, выпустил оставшиеся пули и бросил ставшее бесполезным оружие. А потом осторожно отодвинулся от забора, сделал несколько приставных шагов вдоль него и бросился прочь, быстро, но бесшумно.
Андрей отбежал метров на пятьдесят. Отсюда ему были отлично видны ворота и смятая машина. Стрельба там продолжалась. Естественно — несмотря на то, что огрызаться из-за машины перестали, американцы не лезли на рожон, подбирались аккуратно, как положено. Может, конечно, враг и убит, но вдруг просто затаился? Но скоро, совсем скоро они окажутся рядом с машиной. Андрей взглянул на часы. Три часа сорок четыре минуты. Две минуты прошло с того момента, как он первый раз выстрелил.
Рядом с машиной возникли сразу два силуэта с автоматами наперевес — один слева, второй справа. Андрей недобро усмехнулся и нажал на кнопку.
Ничего не произошло. Ровным счетом ничего. Он снова нажал, изо всех сил, аж палец заболел. Ничего."
"Оба американца стояли в напряженных позах, полуприсев, выставив перед собой автоматы.
«В чем дело?! — лихорадочно думал Андрей. — Почему не работает?! Левша же сказал… А! Ясно! Отошел далеко!»
И он кинулся вперед, прекрасно понимая, что сейчас янки заметят движение. Надежда была одна — успеть раньше. На третьем шаге Андрей прыгнул вперед, в полете нажимая кнопку.
Громыхнул взрыв.
Получилось! Заложенная в машине бомба сработала!
Андрей почувствовал сильнейшее облегчение — такое бывает, когда доведешь-таки до победного конца трудное дело. Он так и лежал на земле, глядя на пламя, быстро пожирающее остов машины.
