В подземном переходе города мелькали редкие имена розовых, лиловых и фиолетовых цветов. Андрей Сабуров остановился, пораженный необычностью этого места в середине зимы — в десятки тюльпанов заменила обычные сногсшибательно-красочные букетики. А вокруг — мир безмятежный и застывший, словно заколдованный ледяной яркостью светодиодов метро....
Андрей попытался загнать его в угол, но американец вывернулся — все же он был очень быстр. А в следующую секунду он пригнулся и выбросил вперед ногу — чуть не достал Андрея по коленке. И достал бы — но Сабуров в последнюю секунду успел изменить направление удара, направить его в голову врагу. И янки не довел своей контратаки до конца — иначе шашка располовинила бы ему голову, как гнилой арбуз. Он успел отклониться назад — и клинок только самым кончиком чиркнул его по лбу. Порез тут же набух кровью, она потекла вниз по лицу.
— Молодец! — прошипел американец. — Вот только это тебе не поможет!
Андрей не ответил — берег дыхание. Но в душе он уже чувствовал — американец прав. Достать его никак не удается, слишком быстр. А сам он подкараулит момент и дотянется до врага.
Но тут Сабуров заметил, как пошевелился Гигла. Свисавший с подоконника абхаз приподнял голову. Это был шанс! Конечно, Андрей был далеко не уверен, что Гигла сможет помочь, что он поймет, что надо делать. Но других вариантов не было.
И Гигла не подвел! Он приподнялся и обхватил американца руками за ноги выше колен. Обхватил и стиснул что было сил — на большее он был сейчас просто не способен.
Сабуров ринулся вперед. Он увидел искаженное страхом лицо янки, осознавшего, что с повисшим на ногах грузом не сможет уклониться. Американец взметнул руку навстречу клинку — и кисть отлетела в сторону, начисто срубленная острой сталью. Следующий удар рухнул поперек груди — как в песне поется: «Наискось рубашку расстегнула шашка».
Андрей бросил шашку и кинулся разбираться, кто жив, а кто нет. Ушло на это около минуты. Оба американца были мертвы. Левша начал шевелиться, на нем ран было не видно.
