В подземном переходе города мелькали редкие имена розовых, лиловых и фиолетовых цветов. Андрей Сабуров остановился, пораженный необычностью этого места в середине зимы — в десятки тюльпанов заменила обычные сногсшибательно-красочные букетики. А вокруг — мир безмятежный и застывший, словно заколдованный ледяной яркостью светодиодов метро....
Гигла лежал неподвижно, а когда Андрей подался к командиру, Скат даже поднялся навстречу Сабурову сам. Но выглядел он — краше в гроб кладут. Весь в крови, лицо бледное — хоть в ужастике на роли вампира снимайся.
— Лихо ты его разделал, Контрактник, — чуть запинаясь, выговорил он. — В жизни бы не подумал, что ты с Хармфордом справишься.
— Скат, с тобой что?!
— Ранен, — лаконично ответил командир. — В груди пуля. Посмотри.
Входное отверстие было в правой стороне груди — практически симметрично сердцу, может, чуть повыше.
— Я когда в комнату запрыгнул, нарвался на того типа, — Скат кивнул в сторону окна, там первый американец лежал. — Он молчал, я думал, Попцов с Хармфордом в комнате одни. Потратил на него секунду, вот Хармфорд меня и подстрелил. И Гиглу тоже. Да, Гигла… Андрей, что с ним?
Сабуров перевернул абхаза на спину. Глаза у Гиглы были открыты, грудь чуть заметно вздымалась.
— Жив! — воскликнул Андрей.
— Нет, — прохрипел Барцыц.
— Мы тебя вытащим!
— Не пори чушь, — голос был слабый, но совершенно спокойный. — Все мои родные за Абхазию погибли. Один я, как дурак, остался. Вот теперь и моя очередь пришла. Скат… Где Скат?
— Здесь я. — Скат сумел приподняться. Андрей уже удивляться перестал потрясающей силе воли этого человека.
— Скат, обещай, что дело до конца доведете.
— Доведем, Гигла, — твердо сказал Скат. — Доведем."
"Гигла еще несколько секунд пристально смотрел в глаза командиру группы.
— Андрей, ты цел?
— Да.
— В рубашке ты, похоже, родился. Что с Левшой?
— Живой я, — послышалось из угла. Левша, кряхтя, приподнимался с пола. — Как он мне вломил! Терминатор, а не человек, мать его за ногу!
— Иди сюда.
Левша подковылял — именно подковылял, иначе не скажешь — поближе. Он хрипло, с присвистом дышал и обеими руками держался за грудь.
— Попцов мертв? — спросил Скат.
Впрочем, прозвучали эти слова скорее как утверждение. Андрей даже подходить к телу полковника не стал — очень уж красноречиво выглядели раны.
— Да. Кто его убил?
— Хармфорд, скотина, — Скат покачал головой. — Но профессионал, ничего не скажешь. Он мог стрелять в Левшу или еще раз в меня. А выстрелил в Попцова, чтобы мы ничего из него не вытрясли.
Было видно, что говорить Скату трудно.
