В подземном переходе города мелькали редкие имена розовых, лиловых и фиолетовых цветов. Андрей Сабуров остановился, пораженный необычностью этого места в середине зимы — в десятки тюльпанов заменила обычные сногсшибательно-красочные букетики. А вокруг — мир безмятежный и застывший, словно заколдованный ледяной яркостью светодиодов метро....
Этот самый председатель, пузатый дядька по имени Вахтанг, вслух, разумеется, придерживался официальной линии, но в частных разговорах тоже иногда не сдерживался, отпускал фразочки типа: «Да хрен с ней, с этой Абхазией! Что, своей земли у нас нет, что ли?! Ее захватывать — это как на кошку с голыми руками охотиться: толку мало, а крови много». В итоге, к миротворцам и абхазы, и грузины относились прекрасно. Мало того, что они войну предотвращают, так еще и экономику стимулируют. Давным-давно замечено — мало что так благотворно влияет на села, как наличие поблизости военных.
— Теперь к нам хуже относиться стали. И в первую очередь абхазы, вот что самое обидное! — сказал Мякишев.
У Сабурова глаза на лоб полезли. Абхазы?! Ухудшение отношения со стороны грузин было бы еще хоть как-то понятно, но абхазы, которых фактически российский миротворческий контингент защищает?!
— Да-да, — кивнул Мякишев.
— Почему?!
— Да ерунда какая-то. Сначала, когда я это заметил и стал стариков расспрашивать, они просто отнекивались. Дескать, показалось мне. Я было успокоился, но потом вижу — не показалось! Тут, знаешь, семи пядей во лбу не нужно — попробовал вина из бутылки, которую у них купил, и сразу ясно, что ухудшилось отношение. Раньше они нам такое же продавали, какое для себя делают.
Андрей кивнул — еще бы ему не помнить. Такое не забывается. Все-таки настоящее вино можно попробовать только там, где его делают. И он в свое время вдоволь попробовал. Конечно, официально солдатам это было запрещено — но кого такие запреты останавливали? Тем более что стоил литр молодого вина рублей сорок, а начальство в лице того же Мякишева на это смотрело сквозь пальцы: капитан был реалистом и понимал, что в таких условиях с вином бороться — это все равно что пустыню Сахара пылесосить.
— А теперь, — продолжал Мякишев, — попробуешь вино, а оно как из магазина. Разучились они его, что ли, делать? Как-то не верится! Отношение сказывается, вот в чем дело. Относились к нам, как к друзьям, и вино было нормальное. Ухудшилось отношение — вот и результат.
— А кроме вина… — Андрей еще не закончил вопрос, а Мякишев уже отвечал:
— И кроме вина много чего есть! Ну, чувствуется, как ухудшается отношение.
