В подземном переходе города мелькали редкие имена розовых, лиловых и фиолетовых цветов. Андрей Сабуров остановился, пораженный необычностью этого места в середине зимы — в десятки тюльпанов заменила обычные сногсшибательно-красочные букетики. А вокруг — мир безмятежный и застывший, словно заколдованный ледяной яркостью светодиодов метро....
Пули потом из земли выковыряли, осмотрели — от «калаша» пули. Абхазы, ясное дело, на нас думают. И я их, в общем, не осуждаю — а на кого еще думать-то?
— Может, правда наши?
Вот на этот вопрос отвечать капитану явно не хотелось. Он отвел взгляд в сторону, несколько секунд молчал. Потом нехотя произнес:
— Не знаю. Очень не хочется верить, но больше-то и правда некому. Я, конечно, проверял как мог, искал, кто мог этим заниматься. Сам с солдатами говорил, сержантов всех на уши поднял — результатов нет. Даже в особый отдел заглянул.
— Что еще-то?
— Была вроде и еще какая-то мутная история. За одной девушкой из поселка как-то вечером два человека погнались. Она на поле ходила, что-то там забыла днем. Неясно — то ли просто попугать хотели, то ли чего похуже. Абхазы и насчет этого случая на нас думают. Снова та же логика — а некому больше. И мне возразить-то нечего! Солдат много, народ все время меняется, а люди, которым я доверяю, которых прошу на сверхсрочную остаться, отказываются.
Андрей потупился — это был в его огород камушек.
— И самое паршивое происшествие. Это уже совсем недавно было. Недели две… Хотя, я даже точнее скажу — шестнадцать дней назад. У абхазов девчонка пропала. Именно пропала — ее так и не нашли.
— Как?! — Андрей был здорово удивлен. Это в большом городе такие вещи регулярно случаются, как это ни печально. Дорожно-транспортные происшествия, преступность и так далее. Но в маленьком селе это практически невозможно.
