В подземном переходе города мелькали редкие имена розовых, лиловых и фиолетовых цветов. Андрей Сабуров остановился, пораженный необычностью этого места в середине зимы — в десятки тюльпанов заменила обычные сногсшибательно-красочные букетики. А вокруг — мир безмятежный и застывший, словно заколдованный ледяной яркостью светодиодов метро....
Но если так, то зачем это нужно? Если все это каким-то образом грузины организовали, то какова конечная цель?
Вот тут Андрей крепко призадумался. Ничего толкового в голову не приходило. Да, конечно, миротворцы грузинам мешают. Но чего они хотят добиться за счет ухудшения их отношений с абхазами? Убирать отсюда миротворческий контингент из-за этого никто не будет, об этом и думать смешно. Большим дядям в высоких кабинетах, которые такие решения принимают, глубоко безразличны отношения солдат и местных жителей — тем более жителей одного села.
«Нужно будет потом еще раз об этом хорошо подумать, — решил Сабуров. — И лучше всего не одному. Может, Скат догадается, в чем тут дело, или Светка».
Но для того чтобы обдумывать все эти события, нужно было накопить как можно больше фактов. Андрей решил, что от Мякишева он уже все самое важное узнал. Теперь имеет смысл еще с кем-нибудь поговорить.
Он перевел разговор с Мякишевым на другую тему, еще минут десять послушал капитана, сам еще немного про свою городскую жизнь порассказывал. Пришлось, кстати, признать, что и насчет любви, и насчет работы капитан в свое время был прав. Он ведь предупреждал Сабурова перед дембелем, что вряд ли девушка его дождется и что вряд ли он нормальную работу по специальности получит.
— Ладно, товарищ капитан, — сказал Андрей, вставая с места. — Я хочу еще со старыми знакомыми увидеться. А с вами давайте еще вечером посидим, может, тяпнем вина.
— Таким, какое у нас сейчас есть, мне тебя и угощать-то стыдно.
— Ничего, я до вечера к абхазам в село сгоняю, вспомню былое. Я же теперь не военный, может, продадут хорошего.
— Может, и продадут, — с сомнением сказал капитан.
— По базе-то мне можно походить, ничего, что я теперь гражданский?
— Тебе можно. Если что, скажешь, что я разрешил. Да никто и не спросит — все сержанты и прапоры тебя помнят, а Попцов со своими замами сегодня, наверное, уже не приедет.
— Вот с сержантами я и хочу встретиться. Особенно с Осиповым и Абрамовым.
— Давай, встречайся.
