А с какой стати ее не считать? Именно с нее и начался весь этот кошмар…
Бёртон смотрел на свою руку, до сих пор не в силах поверить, что она только что обвила чужими пальцами рукоятку пистолета, нажала на спусковой крючок и оборвала человеческую жизнь. Другой рукой Билл взял диктофон и кассету. Теперь и то и другое лежало у него в кармане, направляясь в мусоросжигательную печь.
Прослушивая запись телефонного разговора Салливана с Сетом Фрэнком, Бёртон понятия не имел, к чему клонит старик, разговаривая о «болезни» Кристины Салливан. Но когда он передал эту информацию президенту, тот побледнел и несколько минут молча смотрел в окно. После чего позвонил в отдел связи с прессой Белого дома. Через несколько минут Ричмонд и Бёртон слушали запись первой пресс-конференции у здания Миддлтонского суда. Слушали то, как президент, выражая сочувствие своему близкому другу, рассуждает о воле случая, о том, как если б Кристина Салливан не почувствовала внезапное недомогание, она была бы жива. Начисто забыв о том, что Кристина Салливан сказала ему это в день своей смерти. Это обстоятельство можно легко доказать. И тогда для всех наступит полный крах.
Поникнув в кресле, Бёртон смотрел на то, как его босс молча уставился на кассету, словно пытаясь силой мысли стереть запись. Затем покачал головой. Попался на собственной слезливой риторике – такое может произойти только с политиком…
– Что будем делать, босс? Быть может, поскорее поднимемся на борт президентского самолета? – Бёртон сидел, уставившись на ковер под ногами. Он не шутил. Он уже не мог думать.
Подняв взгляд, Билл обнаружил, что президент пристально смотрит на него.
– Уолтер Салливан – единственный человек на земле, кому, помимо нас, известна значимость этой информации.
Выдержав его взгляд, Бёртон поднялся на ноги.
– В мои обязанности не входит убивать людей только потому, что вы это прикажете.
Президент не отрывал взгляд от лица Бёртона.
– В настоящий момент Уолтер Салливан представляет для нас непосредственную угрозу. Он также издевается над нами, а я не люблю тех, кто надо мной издевается. А ты?
– У Салливана есть на то чертовски веские основания, вам так не кажется?
Взяв со стола ручку, Ричмонд покрутил ее пальцами.
– Если Салливан заговорит, мы потеряем всё. Всё. – Он щелкнул пальцами. – Пшик! Вот так. И я сделаю все возможное, чтобы не допустить этого.
Бёртон упал в кресло, чувствуя, как у него в груди внезапно разгорелся пожар.
