- Однако, - продолжала она окрепшим голосом, - необычайная природа симптомов не может поставить в тупик квалифицированную терапевтическую машину. Любой симптом, как он ни причудлив, является всего лишь сигналом, признаком внутреннего несоответствия. А все симптомы можно объяснять на основе общепринятой и доказанной теории. Поскольку теория эффективна, симптомы должны с нею согласовываться. Будем исходить из этой предпосылки.
- А вы уверены, что делаете то, что нужно? - спросил Кэсвел, у которого кружилась голова.
Сверкнув индикатором, машина отрезала:
- Современная механотерапия - точная наука, не допускающая каких-либо значительных ошибок. Начнем со словесных ассоциаций.
- Валяйте, - сказал Кэсвел.
- Жилище?
- Дом.
- Собака?
- Кошка.
- Флифл?
Кэсвел замешкался, пытаясь сообразить. Чем-то это слово напоминало марсианское, но могло быть и венерианским или...
- Флифл? - повторил Регенератор.
- Марфуш, - сымпровизировал Кэсвел.
- Громкий?
- Сладкий.
- Зеленый?
- Мама.
- Тханагойес?
- Патаматонга.
- Арридес?
- Нексотесмодрастика.
- Чтиспохельгноптецес?
- Рагамару латасентрикпропатрия! - выкрикнул Кэсвел. Это был набор звуков, которым можно гордиться. Человек средних способностей не смог бы их произнести.
- Гм, - сказал Регенератор. - Закономерности совпадают. Так и должно быть.
- Какие закономерности?
- У вас, - сообщила ему машина, - классический случай фим-мании, осложненной сильной дварк-наклонностью.
- Неужели? Мне казалось, что у меня мания убийства.
- Этот термин не имеет смысла, - строго сказала машина. - Поэтому я отвергаю его как бессмысленный набор звуков. Теперь учтите: фим-мания совершенно нормальна. Никогда этого не забывайте. Правда, в раннем возрасте она обычно уступает место ховендиш-отвращению. Индивидуумы, не обладающие этой естественной реакцией на внешнюю среду...
- Я не совсем понимаю то, что вы говорите, - признался Кэсвел.
- Прошу вас, сэр, давайте сразу договоримся. Вы - пациент. Я механотерапевт. Вы обратились ко мне, чтобы излечиться от недуга. Однако вы не можете рассчитывать на помощь, если сами не будете прилагать соответствующие усилия.
- Ладно, - сказал Кэсвел. - Я попробую.
До сих пор он наслаждался сознанием собственного превосходства. Все, что говорила машина, казалось забавным. Пожалуй, он даже мог бы указать механотерапевту на некоторые его неточности.
Теперь же ощущение благополучия улетучилось, уже в который раз, и Кэсвел почувствовал себя одиноким, ужасно одиноким и потерянным, рабом своих желаний, ищущим хотя бы немного тишины и спокойствия.
Он вынесет что угодно, лишь бы вновь обрести равновесие. Сурово он напомнил себе, что не имеет права критиковать механотерапевта. Эти машины знают свое дело, у них громадный опыт.