В зале бурлит атмосфера напряженного ожидания, где каждое движение заставляет сердце забиться быстрее. Грустная молодая девушка Гресильда, с трудом держась на ногах в мокрой одежде и тяжелых корзинах, готовится к неизвестной встрече. Здесь все кажется знакомым, но что-то подталкивает ее шагнуть дальше, даже если это опасно....
А затем запястье обожгло холодом."
"Я вздрогнула, приходя в себя. Покалывание тут же исчезло, а темный дым развеялся. Медленно выдохнув, я обнаружила, что Филая вцепилась в мою руку, а стопка ее книг стоит на подоконнике.
Ну у нее и пальцы, чистый лед!
– Ты что, не понимаешь? – шептала она, – они же это нарочно! Сорвешься – и тебя отчислят.
Точно! Она права, а я…
Черт возьми, мне срочно надо научиться как-то это контролировать, иначе и правда скоро окажусь за монастырскими стенами.
Филая опустилась на корточки и стала собирать разбросанные книги.
Но стоило мне сложить несколько книг одна на другую, как Эльтид приблизился, носком своей лакированной туфли толкнул стопку, и книги снова рассыпались.
Богатый избалованный тупица! Я же совсем не управляю своей силой! Тебе что, веселее будет лежать в фамильном склепе, зная, что меня отчислили?!
– Какая знакомая картина, – раздался вдруг насмешливый мужской голос.
Я подняла голову и увидела темноволосого сероглазого парня, довольно высокого, уж точно выше враз притихшей компании. Он перехватил мой взгляд и улыбнулся, и улыбка его была приятной, открытой. Кто он? Для преподавателя слишком молод. Один из студентов? Скорее всего. Причем, судя по одежде, из богатых.
Эльтид переменился в лице, побледнел, сжав губы в тонкую линию.
– Ваше ли это дело, сир Рилан Огелен? – с вызовом сказал он. – Шли бы вы своей дорогой.
В его тоне явственно слышалась угроза. Дружки насторожились, сгруппировались возле своего предводителя. Они уже не выглядели довольными и расслабленными.
Но на сира Рилана их телодвижения не произвели совершенно никакого впечатления.
– Ваше ли это дело, сир Эльтид, указывать мне куда идти? – отозвался он.
Неожиданно опустился рядом с нами и стал собирать книги.
– Ну надо же, – присвистнул ехидно Эльтид, – благородный сир Рилан Огелен теперь возится с крысами!
Не поднимая головы, тот парировал:
– А другой благородный сир так боится, что кто-то из них займет его место, что готов растерять остатки благородства, если, конечно, оно у него когда-то было.
Я сжалась. Намек был более чем прозрачен и вполне тянул на оскорбление. Заносчивый Эльтид точно не простит такого, особенно в присутствии своих приспешников.
