Вот если бы он пластической хирургией занимался, тогда да: всякая там косметология, увеличение груди без всяких показаний, просто если захотелось, ботексы и другие никому не нужные навороты — за эту туфту деньги платят немалые.
С мыслями о деньгах и способами их добычи Данилов ехал домой и очень удивился, обнаружив у себя в доме Асю, встречающую его прямо на пороге.
— Александр Дмитриевич, ты только не волнуйся… — произнесла Ася и выставила руки вперёд, не давая Данилову войти в дом. Для него её слова прозвучали тревожным звоночком: Ася редко заходила к ним, только по делу, а тут… Может, что-то с Валерией Павловной или с Мишкой? Узнает, когда окажется дома. Ждать объяснений от Аси он не собирался, просто отвёл её руки в сторону и вошёл.
— Александр Дмитриевич, погоди, поговорить надо, — сопротивлялась она, а его обуревало беспокойство за свою семью и увидеть всё нужно было исключительно своими глазами. Присутствие Аси не удивляло, она часто заходила к Валерии Павловне или оставалась ночами с Мишкой, пока Катя дежурила.
— Тыгыдык! Тыгыдык! Тыгыдык! — скакал навстречу весёлый малой, а за ним еле поспевала бабушка.
«Так, с ними всё в порядке, уже хорошо», — подумал Данилов.
— Мишаня, остановись! — строжилась Валерия Павловна на внука. — Сашенька, все живы, это главное, — переключилась она на Данилова, — а остальное… — Она замялась как-то виновато. — Ася ведь уже рассказала? Он не хочет к врачам, говорит, что ничего не болит даже. Врёт, как пить дать врёт. Ну что мне с ним делать… Поговори, а. Может, он тебя, как мужчину, послушает.
— Все дерутся, ничего страшного не произошло. — Из Гошкиной комнаты появилась Катя. — Папа, я Асю позвала, чтобы исключить сотрясение. Синяки сами пройдут. А вот рёбра… Не знаю, он раздеваться при мне не хочет и Асю не подпустил.
— Понятно, — тяжело вздохнул Данилов, — Гошка подрался.
— Ты не шуми на него, Александр Дмитриевич, — в умоляющем жесте сложила руки Ася. — Тут разобраться надо.
— Тыгыдык! Тыгыдык! Тыгыдык! — Из кухни, перемазанный шоколадом, вернулся Миша. — Папа, я конёнок! Скакаю. Папа, на лучки, скоее! — Миша требовательно протянул руки кверху.
Данилов поднял малыша и поцеловал в лоб.
— Ты ещё немного поскачи, жеребёнок мой, а я пока Гошу полечу. Договорились?
Он передал Мишку дочери, проводил их взглядом до ванной комнаты, где Катя включила воду, чтобы вымыть лицо и руки брату. Сам же разулся и прошёл к Гоше.
Тот лежал на своей кровати лицом к стенке и всхлипывал.
— Рассказывай, что болит, — обратился к нему Саша. — Гош, я нянчиться с тобой не буду, но и не отступлюсь, пока не пойму степень повреждений. Так что варианта у тебя два: или ты даёшь мне себя осмотреть и мы решаем, как поступить дальше, или я вызываю скорую.