Смеялся он над ней и надо мной, вроде как мы с ней сводные брат с сестрой при полных семьях. Явно информацию у родителей почерпнул, а Машку унизил. Вот я со злости поднял его за подмышки и кинул на пол между партами, он же рукой об столешницу ударился, и всё — перелом. Отца моего в школу вызвали, заставили лечение оплатить, а меня просили извиниться перед Семёном.
— Ну, и ты извинился? — Гошка негодовал, но впервые за полтора года обратился к Данилову на «ты».
— Нет, извиняться я не стал, потому что виноватым себя не чувствовал. Зато отец мне дома ремнём по одному месту всыпал так, что я неделю нормально сидеть не мог.
Гошка сел на кровати.
— Так не справедливо же! Он сам виноват был, это ведь то, что я думаю, да?
— Замнём для ясности. О мёртвых либо хорошо, либо ничего. Собирайся, в больницу съездим.
Гоша сел на кровати и молча начал собираться.
— Несправедливо ремнём проблемы решать. Я бы не простил. — Он говорил тихо, сам с собой, но Данилов слышал каждое слово. Да, это было несправедливо и очень-очень обидно. И конечно, он не простил отца, а ещё осознал, что не чувствует к нему больше ни любви, ни уважения, а только презрение и брезгливость какую-то. Но что он мог изменить? Мать молилась на своего Димочку и прощала, прощала… Точнее, просто закрывала глаза на все измены и увлечения мужа. А может быть, боялась, что тот уйдёт к одной из своих любовниц и она останется одна, без работы, без средств к существованию, а главное — без мужа, занимавшего довольно высокий пост в администрации города.
Саша вспомнил, как однажды спросил мать, зачем ей всё это? Почему нельзя отрезать один раз, начать уважать себя и, может быть, найти человека, который сможет оценить её по достоинству. Мать-то Саша любил всегда, несмотря ни на что. А она ответила, что такого положения в обществе ни с одним другим мужчиной у неё не будет. Да и возвращался отец всегда к ней. Она же жена, а все остальные просто шлюхи. Вот и весь сказ.
Этой правды Данилов Гошке, конечно, не расскажет. Да и зачем…
Они вместе вышли из дома, сели в машину и поехали в приёмный покой.
— Гоша, я спросить тебя хотел…
— Спрашивайте, — вернулся Гошка к общению на «вы».
— Как ты относишься к тому, что летом ко мне приедет сын из Германии?
Мальчишка аж подпрыгнул.
— Так это уже не сюрприз, что ли? — удивился искренне.
— В смысле? — не понял Данилов. — Мы говорили по телефону с его матерью, вот она мне и сообщила о желании Серёжи приехать.
Гоша посмотрел на потолок и скривился.
— Сдала она его, короче. А мы такой план готовили. Александр Дмитриевич, общаемся мы с Сержиком по скайпу, да и в Ватцапе. И я, и Катя. Он же брат Катькин, а мне просто нравится. Пусть не брат, а друг… Так что не парьтесь, мы ему только рады. Жаль, сюрприз не получился.
Саша опешил.