— Ты снова сошёлся с ней, да? — спросила она, не поворачиваясь к столу.
— Ты про Дину? Даже имя её произнести вслух не можешь? Она теперь носит мою фамилию. Мама, я только чай буду, пообедаю я вместе с женой где-нибудь, так что не утруждайся. Теперь по делу. Я оставлю себе ключи от этой квартиры, если ты не возражаешь. Жить с Диной мы будем не здесь, да и вообще далеко отсюда, но мало ли что. А у тебя, кроме меня и Серёжки, родственников нет. Звони, я всегда на связи.
Мать, пытаясь скрыть нервную дрожь в руках, достала поварёшку, открыла кастрюльку и вскоре поставила перед сыном полную тарелку.
— Я суп с фрикадельками варила, поешь, пока доберёшься до гостиницы — снова проголодаешься. Сынок, наверно, ты прав в своих поступках и решение надо было принять быстро, но ты мог просто пожить с ней, приглядеться. Столько лет прошло. Вы изменились оба, это не чувства сейчас, а воспоминания о первой любви. На такой базе семью не строят.
Данилов видел, как мать пытается высказаться максимально корректно, чтобы не сжечь мосты. Понимал, насколько она не хочет ссориться и осознаёт неизбежность разлуки. Чувствовал, как в нём боролись совершенно противоположные чувства: обида, боль, жалость и любовь к женщине, которая его родила, вырастила, научила всему, что он знал и умел, но так грубо покалечила его жизнь.
— Да, много лет прошло, очень много, — отправляя в рот ложку с супом, произнёс он. — Дочь вырасти успела, а отца полюбить не смогла. Некого любить ей было. Нравится расклад? Твоими руками сотворённый.
Мать глянула на него полными слёз глазами, но сдержалась и не расплакалась.
— Ешь, Саша. Когда теперь свидимся… Да и свидимся ли. Ты звони, ладно?..
Мать отвернулась к окну и всё же не сдержала рыданий. Плечи нервно вздрагивали, а руками она смахивала слёзы. Данилов подошёл и обнял сзади.
— Ну, перестань, мам. Не навсегда расстаёмся. Может, в гости к нам когда соберёшься… Мы с Диной будем рады.
— Правда? — Мать повернулась к нему, глаза светились надеждой.
— Правда, мама. Конечно, правда. Куда же я без тебя. Родителей не выбирают…
— Сыновей тоже. — Она улыбалась сквозь слёзы. — Серёжке свои новости-то рассказал?
— А то как же! В первую очередь. Хороший у меня сын. Жаль, что далеко.
— Это сейчас так, а потом кто его знает, как будет. От судьбы не уйдёшь. Может быть, ещё и рядом окажется.
— Хотелось бы… Только когда это «потом» случится. Эх, начать бы всё сначала…
— Так ты и начал. Береги себя, сынок. — Она уткнулась лицом в грудь сына. — Я люблю тебя.
