Этот рассказ о Генеральном сыщике из числа молодых и перспективных кадровиков, чей взгляд на закон не ограничивается УК, а заключается в распоряжениях свыше. Его карьера построенна на лёгких хитростях и незаметных взятках, но он остаётся бескомпромиссным во всём остальном — даже когда дело касается собственного расследования в Азии, где мир кажется особенно неадекватным....
Агентов, отправляемых в Таиланд, абсолютно голых вводили поодиночке в комнату, где сидели Доминьян и Клубис, которым самым тщательным образом надлежало изучить тела разведчиков и попытаться найти изъяны.
Чак Исида был достаточно высоким для японца, рост под метр девяносто; мощную мускулатуру покрывали зелено-серые узоры из сплетенных змей с красными раздвоенными языками и синими холодными глазами. Это был отличительный знак «Клана Семи», означающий сплоченность, мудрость и коварство.
После Исиды в комнату вошла Ясуда.
«А ведь она ровесница моей дочери», — неожиданно с тоской подумал старший инспектор, вспомнив, что в Марселе у него осталась бывшая жена с дочерью, которую он не видел уже больше десяти лет.
— Хороша, чертовка, — горячо зашептал на ухо Роже Дэвид Клубис.
Старший инспектор, кроме слов, услышал тяжелое, возбужденное дыхание, отчего на душе стало еще гаже. Но Доминьян отдавал себе отчет, чем закончится его праведная реакция, поэтому нейтральным тоном произнес:
— Я думаю, замечаний к агенту нет.
— Согласен, — откинулся на спинку кресла представитель Министерства юстиции.
— …Вы опять меня не слушаете, мистер Роже. — В размышления старшего инспектора ворвался возмущенный голос Клубиса. Его тонкие пальцы нервно забарабанили по поверхности пластиковой папки, лежащей на коленях. — Именно сейчас, когда ход операции вошел в свою завершающую фазу, нужно быть предельно внимательным, а вас как будто все это не интересует.
— Очень интересует, — ответил француз.
Он действительно особое внимание уделял финальной части операции.
— Я не понимаю, почему хозяина камбоджийских джунглей будут брать в Таиланде? — кипятился тогда старший инспектор. — В конце концов, вся операция разработана нашими людьми, и вдруг в финале возникают американцы и начинают устанавливать свои законы.
— Такова психология янки, — нехотя парировал министр. — Они за все платят и потому считают себя основными.
