Люба принесла бокал с водой, Леля произнесла тост, теплый, проникновенный, очень добрый, полный любви к родителям и благодарности им за то, что дали ей жизнь и подарили чудесное детство и юность. Отдельно поблагодарила за прекрасный подарок — деньги на ресторан, потому что эти деньги позволили ей отпраздновать свой день рождения именно так, как она мечтала, и пригласить именно тех людей, которых ей хотелось бы видеть рядом с собой в этот день. Люба была растрогана чуть не до слез, Родислав растаял от умиления. Да, с сыном им не повезло, но зато дочь удалась!
Чокнулись, выпили, посидели еще немного и разошлись. Пора спать, завтра рано вставать на работу. Родислав тут же разложил диван и завалился в постель, а Люба отнесла на кухню грязную посуду и принялась, как обычно, наводить порядок. Она не ляжет, пока не вымыт последний стакан и не стерта с пола последняя случайная капля воды."
"Ее одолевали грустные мысли. Дочери уже двадцать пять, сыну тридцать два, ей самой пятьдесят один. Вроде бы не так уж много, если не оглядываться назад и ограничиваться только взглядом в зеркало. Для пятидесяти одного года она выглядит очень даже ничего, особенно в одежде. Да, сын неизвестно где, да, муж не спит с ней уже много лет, и у него есть другие дети от другой женщины, но во всем остальном ее жизнь не дает повода для жалоб. Отец жив, сестра в порядке, чудесная дочь, и деньги теперь есть, и работа интересная. Чего еще желать? Может быть, только квартиру побольше, очень уж Любе надоело жить и спать в большой комнате, бывшей гостиной. Можно было бы, конечно, устроить спальню в Колиной комнате, как это было когда-то, но такой шаг означал бы некую окончательность в признании мысли: Коля больше не вернется. А этого Люба допустить не может. Она ждет его, ждет каждый день, каждую минуту, ждет если не прихода его, то хотя бы телефонного звонка, хотя бы звука его голоса, произносящего: «Мать, у меня все в порядке, я на днях возвращаюсь». Она ловит себя на том, что, сидя в машине, постоянно вглядывается в идущих по улицам людей, и ей то и дело кажется, что она видит сына, и она вздрагивает, обмирает и уже открывает рот, чтобы попросить водителя остановиться, и осекает сама себя, разглядев: это не Коля. Просто похож. А иногда даже и не похож вовсе. Просто очень хочется его увидеть, вот зрение и подводит, послушно идет на поводу у слепого безумного желания.
А как хорошо было бы иметь большую квартиру, и чтобы папа с Тамарой жили вместе ними, и все были бы рядом, в одних стенах, за одним столом, и все на виду, все под крылом, и ни о ком не нужно беспокоиться. И Тамаре стало бы полегче, все-таки хозяйство оставалось бы на Любе, это даже не обсуждается.