— Принеси мне лучше чаю. И сухариков.
Дверь в комнату Дениса держали открытой, чтобы старик и юноша могли переговариваться. Это тоже было инициативой Николая Дмитриевича, хотя Тамара отнеслась к ней с усмешкой: Денис-то Головина услышит, а вот услышит ли Головин голос юноши — это еще большой вопрос.
— Ты на всякий случай говори громче, — тихонько попросила она Дениса. — Или даже лучше — кричи, а то дед у нас глуховат стал.
— Я не умею кричать, — с улыбкой признался Денис. — У нас маленькая квартира была, там вполголоса скажешь — и всюду слышно. У меня навыка нет.
— Учись, — очень серьезно ответила Тамара, пряча лукавые искорки в глазах, — ты здесь уже год живешь, со здешними расстояниями тебе нужен командный голос.
За то время, которое Головин и Тамара провели в дороге, новости поступили скудные: из здания захваченной в Беслане школы доносятся одиночные выстрелы, но никто из заложников не пострадал, боевики согнали детей в школьный спортзал и отказываются от переговоров. Однако около полудня информация стала более тревожной.
— Боевики заминировали спортзал, — сообщил выехавший из своей комнаты Денис, — и по некоторым данным, среди них есть две женщины с «поясами шахидов». Они заявили, что взорвут школу, если их будут штурмовать.
Николай Дмитриевич сморщился, как морщился всегда, когда начинало болеть сердце.
— Там же дети! Маленькие дети! Это кем же надо быть, чтобы заминировать помещение, где находятся дети!
Тамара тут же кинулась измерять отцу давление, и цифры на дисплее ее испугали.
— Папа, поспокойнее, пожалуйста, — уговаривала она отца. — Нам только инсульта сейчас не хватало. Давай-ка прими вот эту таблетку.
— Я не буду пить лекарства! Ты пичкаешь меня таблетками, как будто я инвалид какой-то. Я еще вполне могу терпеть сам, без лекарств.
— Папа, я столько раз объясняла тебе, что терпеть нельзя. Нельзя! Лекарство надо принимать сразу же, как только появляется недомогание. Иначе процесс запустится и станет неуправляемым, его уже никакими лекарствами потом не собьешь. Ну давай хотя бы половинку таблетки, а?
Головин нехотя подчинился. Еще через некоторое время Денис сказал, что школа полностью оцеплена воинскими подразделениями, но никаких огневых контактов пока нет.
— Четыре часа, — Николай Дмитриевич покачал головой. — Им потребовалось целых четыре часа, чтобы блокировать здание. Ну куда это годится? За четыре часа террористы могли успеть все, что угодно. Черт побери, что происходит с нашей армией и МВД?
После этой новости он чуть-чуть успокоился, но буквально через несколько минут Денис объявил, что у школы началась стрельба из гранатометов и автоматов и спасены пятнадцать заложников, которые успели при нападении боевиков спрятаться в котельной.