— Ну, допустим, с новой женой твой Родислав смог бы завести кучу прислуги, пусть бы у них голова обо всем этом болела.
— Так привычки же! Я тебе объясняю, а ты не слышишь. Чтобы не менять привычки, придется прислугу долго и протяжно учить, а Люба уже и так все умеет и знает. Ему напрягаться-то неохота. Плюс проблемы с сексом. Короче, твою Любу он никогда не бросит, так что можешь не волноваться. Но я все равно расстроен.
— Почему? — насторожился Ворон. — Смотри, ты мне обещал, я же не виноват…"
"— Да конечно же ты не виноват, никто тебя ни в чем не упрекает, — поспешил успокоить друга Камень. — Просто жаль, что Родислав стал таким… противным, что ли. Даже слово не могу подобрать. Столько времени я про него слушал, столько лет мы вместе с ним прожили, и я видел, что он слабый, не любит напряжения, не любит быть неправым, трусоват, но в целом-то он был приличным человеком, не подлым, не жадным, зла никому не хотел. А теперь вон что из него получилось.
Ворону стало жаль друга, и он принялся искать аргументы в оправдание Родислава Романова.
— Но он же не стал подлым, и жадным не стал, и по-прежнему никому не хочет зла, — заговорил он убежденно. — Он как был приличным, так и остался, это никуда не делось. Ты так уж сильно-то не переживай, он все-таки ничего, хороший. Денису вон квартиру покупать собрался…
— Да он просто хочет побыстрее от него избавиться, неужели ты не понимаешь?! — закричал Камень. — Для него Денис хоть и сын, но все равно посторонний, да еще на коляске, он требует внимания, ухода, заботы, а Родиславу неохота всем этим заниматься. Он скинул все на Любу и Юлю — и рад до смерти. Но до тех пор, пока Люба занимается его внебрачным сыном, Родиславу волей-неволей приходится испытывать чувство неловкости перед женой, а вот когда он переедет, когда удастся его отселить, им станет заниматься только Юля, перед которой Родислав уже ни в чем виноват не будет. Он и так-то почувствовал себя свободным, когда понял, что Люба рада Денису и очень хорошо к нему относится, а уж когда Дениса не будет рядом, Родислав вообще с тормозов слетит. И тогда из него получится настоящее чудовище.
— Почему? — удивился Ворон. — Почему непременно чудовище?
— Потому что гадость из-под гнета вылезет, я же тебе объяснял. Всё, не хочу больше об этом говорить, и так уже настроение испортилось донельзя. Давай о чем-нибудь другом побеседуем.
— Давай, — тут же согласился Ворон. — Хочешь, про Андрея расскажу? Я про него тоже посмотрел.
— Что-нибудь интересное? — оживился Камень.
— Ну… Тебе, может, и не интересно, ты опять скажешь, что исходя из логики характера все закономерно, а мне было любопытно. Я такого не ожидал.
— Он что, опять женился? В четвертый раз?
— Нет, куда там. Ему всё стало не интересно.