Автор
В заседании литературного клуба скандальный автор Ворон пытается утверждать, что его персонаж Родислав просто обязан быть таким жестоким и развратным. Тем временем читатель уже чувствует атмосферу заговора вокруг этой истории, ощущая гнетущую мрачность и неуверенность в правдивости происходящего....
Еще я прошу отдельно прощения у Аэллы, которой мы слово не предоставим…
— Это еще почему? — возмущенно закричал Бегорский. — Пусть кается в грехах наравне со всеми. А то получается, что мы тут все в коричневом, а она одна в белом!
— Объясняю, — мягко продолжала Люба. — Аэлла много лет помогала нам, помогала бескорыстно, от души, она сделала нам столько хорошего, что даже если она в чем-то и провинилась перед нами, мы прощаем ее за все, что было, и за все, что будет. Спасибо тебе, Аэлла.
— Да пожалуйста, не за что, — смущенно сказала Аэлла.
— И еще я прошу прощения у Родика за то, что вчера пересолила суп, — закончила Люба с улыбкой.
Все снова засмеялись, и на этой веселой ноте слова Родислава прозвучали вполне естественно:
— И ты меня прости за то, что я посмел вчера сделать тебе замечание за этот злосчастный суп. Прощаешь?
— Прощаю. А теперь пришло время зажигать свечи! — объявила Люба, довольная, что все так удачно закончилось и ей удалось избавить Аэллу, а главное — Родика от неприятных минут.
Началась веселая суета, все делились впечатлениями о том, стало ли легче после покаяния и очистилась ли душа, долго спорили о том, можно ли пользоваться зажигалками или праздничные свечи все-таки полагается зажигать только спичками, кто-то опрокинул стул, кто-то уронил свечу…"
"Без трех минут час все вышли на балкон и взялись за руки. Люба стояла между Родиславом и Тамарой, чувствуя горячую ладонь мужа и прохладную маленькую ладошку сестры, и прислушивалась к себе. Вот они стоят все вместе, самые близкие и любимые ее люди, и сейчас, вот уже через несколько мгновений, откроется космический тоннель, и они смогут ощутить благотворные лучи гармонии и загадать желание.
Но она ощущала только мертвенный холод, которым словно дохнуло на нее из космоса.
* * *Кирилл Тарнович стоял вплотную к Родиславу, за его спиной, и пытался разобраться в себе. Радоваться ему или огорчаться?
Родислав Романов его не узнал. Он не узнал его сейчас и не узнал тогда, в восьмидесятом году, когда столкнулся с Кириллом на лестнице. А ведь тогда, двадцать шесть лет назад, Тарнович ни секунды не сомневался в том, что мужчина, вошедший в подъезд ночью, узнал Робин Гуда из кинофильма, прошедшего по всем экранам.
