Автор
В заседании литературного клуба скандальный автор Ворон пытается утверждать, что его персонаж Родислав просто обязан быть таким жестоким и развратным. Тем временем читатель уже чувствует атмосферу заговора вокруг этой истории, ощущая гнетущую мрачность и неуверенность в правдивости происходящего....
— Не в каменном веке живем, — проворчал Николай Дмитриевич. — Телефон пока еще не отменили. Позвони Кольке на работу и попроси, чтобы с ним связались и все ему передали.
— Хорошо, — пообещала Люба.
Ладно, сына она, кажется, выгородила, теперь осталось решить вопрос с Лелей, которую Люба тоже не хотела везти на похороны. Она договорилась с отцом, что тот приедет вместе с Родиславом, и взяла с него твердое обещание постоянно измерять давление, при необходимости сразу же принять лекарство и ни в коем случае не ехать при малейших признаках надвигающегося нездоровья.
Люба положила трубку, выглянула в приемную и попросила секретаршу Бегорского Надежду Павловну разыскать и вызвать в кабинет директора чертежницу Ларису Ревенко.
— Сделать вам чайку, Любовь Николаевна? — сочувственно предложила Надежда Павловна, которая была в курсе, поскольку директор, поручив ей обеспечить билеты в Нижний Новгород для него и для главного бухгалтера Романовой, объяснил ей, зачем им надо ехать. Андрей Бегорский не терпел лжи и при этом сам никогда не врал и ничего не скрывал.
Чай был вкусным и ароматным. Люба уже почти допила большую чашку, когда дверь приоткрылась и на пороге появилась Лариса.
— Тетя Люба? — удивилась она. — А мне сказали, что к директору вызывают. Не знаете зачем? Я уж чего только не передумала, пока бежала, чуть со страху не умерла. Вроде я нигде не напортачила…
— Это я тебя вызвала. Сядь, Лариса, надо поговорить.
Девушка послушно села в кресло для посетителей.
— У моей сестры Тамары несчастье.
— Дядю Гришу убили?! — всплеснула руками Лариса и вдруг расплакалась так горько, что у Любы слезы навернулись на глаза.
Лариса видела Григория всего несколько раз, когда они с Тамарой приезжали в Москву, и в последний раз это было года два назад. Неужели девочка так прониклась к нему? Или просто она остро чувствует чужую беду и умеет сопереживать?
— Как же так? — всхлипывала Лариса. — Дядя Гриша такой добрый, такой веселый, такой красивый! У какой гниды рука на него поднялась? Ой, господи, жалко как! И тетю Тамару жалко, она же так его любит.
— Не надо плакать, — успокаивала ее Люба. — Лариса, успокойся, нам с тобой надо решить несколько вопросов. Мне нужна твоя помощь.
— Да, конечно, — Лариса вытащила из кармана не очень свежий платок, вытерла слезы и высморкалась. — Извините. Просто так неожиданно… Вы скажите, что нужно, я все сделаю.
