В эти дни ощущается, что столица вдруг решила вернуться к жизни после долгих построек. Маскировочные сети исчезли, и Москва словно ожила, покрываясь новыми оттенками цветов и света — все готово для нового сезона. Но не всему хватает: улицы уже напоминают полный дождь, а воздух витает запахи строительных смесей, лишь подчеркивая, что ремонт еще не закончен....
Все было на мази, но ты, черт тебя дери, полез в драку! Ну, навалял ты Кирею. Думал, с рук, что ли, сойдет? И ты после этого станешь авторитетом у блатных? Ни разу не угадал. Ты для них всегда будешь второй сорт. Они под «мужиками» не ходят, даже под авторитетными. У них свои тузы. Которые пока еще предпочитают договариваться с ментами, а не с теми, кто идет против законной власти. Потом: ты поссорился с Дашей, на которую я очень рассчитывал! Ты, по сути, поставил меня в безвыходное положение. У меня приказ: ликвидировать.
— Всё против меня. — Сажин, казалось, приходил в себя. Взгляд его сделался осмысленным и немного посветлел. Теперь в нем отражалось свинцовое небо.
Алексей все гадал: Сажин сам хочет спрыгнуть с крыши или его столкнуть? А может, вместе, в обнимку? Он понимал, что сильно рискует. Но он должен был подставиться, чтобы показать: я твой друг.
И Сажин отошел от парапета.
— Ночью Гриша умер в больнице, — глухо сказал он. — Жаль парня. Я ведь его опекун. Не будь меня, Гришку признали бы недееспособным, у него ведь трешка почти в самом центре Москвы. Лакомый кусок для черных риелторов. Гриша был все равно что ребенок. Очень уж доверчивый. Отчего все думали, что с придурью. А он был классным водителем, ответственным исполнителем.
— Я остаюсь… Как ты сказал? — встрепенулся он. — Гриша умер?
— Да. Рана воспалилась из-за того что поздно доставили в больницу, началось заражение крови. Вроде здоровый парень, а не сдюжил. Надо тело из морга забрать.
— А у него что, нет родственников?
— Родители погибли в автокатастрофе, братьев-сестер нет. А дальних родственников искать у меня времени нет.
— Потому что слишком долго носил белое. А ведь это выход, Дима. Тебе надо умереть. Мы все устроим. Гриша нам поможет.
— Ты хочешь сказать… Нет, так нельзя.
— Он бы очень хотел быть тобой. Он мне сам об этом говорил. Вот и будет. Я думаю, Грише это понравится. Это царский подарок, Сажин. Бог тебя любит. Прими это как знак.
— Нет, я так не могу.
