Автор
В поезде пахло жареным мясом и яйцами — то, что раньше вызывало скуку у Нины, теперь разжигало аппетит. Встреча в купе подстелила фоном воспоминаний детства, где такие запахи были неотъемлемой частью праздника и мечты о будущем. Это первые шаги к реальному соприкосновению с заветной мечтой в сердце человека....
"Людмила Мартова
Первый шаг к мечте
«Я увидела, что добро и зло неразделимы.Трудно объяснить.Понимаешь ли… наши поступки только символы,сами по себе они ничего не значат.Наши побуждения — вот что важно».«Право же, в жестокости судьбыесть некоторая утонченность».Э. Л. Войнич «Сними обувь твою»
В поезде пахло едой, и Нина чувствовала голод. Вообще-то она старалась не есть после шести и сегодня плотно пообедала перед дорогой, но запах вареных яиц и жареной курицы, доносящийся из соседнего купе, был невыносимо приятен и разжигал аппетит вместе с воспоминаниями.
Воспоминания тянулись из детства. Того самого детства, которое Нина давным-давно запретила себе вспоминать. Когда-то мысли о нем, прекрасном светлом периоде ее жизни, были так мучительны, что Нина заставила себя больше никогда-никогда о нем не думать. Сначала получалось не очень, но с годами она привыкла.
И вот сейчас детство вернулось. Ударило исподтишка, добралось до нервных окончаний через запах курицы и яиц вкрутую. Мама всегда варила их в дорогу, когда они отправлялись в отпуск на море, и не было ничего вкуснее этой поездной еды, к которой прилагались обязательные помидоры, красные-красные, с тонкой просвечивающей кожицей, еле сдерживающей напор яростно рвущейся наружу сочной мякоти.
Нина макала в коробок поочередно то яйцо, то помидор, а мама ругалась, потому что соль становилась влажной, розовой, комковатой, с вкраплениями яичного желтка. Нине нравилось представлять, что это цыплята, клюющие соленые крупинки.
Мамы и папы нет. Нет слишком давно для того, чтобы плакать, но глаза против воли наполнились слезами, и Нина быстро потерла их ладонями, не заботясь о макияже. Чертова курица. И есть ужасно хочется.
Она покосилась на соседа по купе. Высокий, кажется, симпатичный мужчина, чем-то неуловимо похожий на писателя Чехова, точнее, на его портрет, с детства знакомый любому советскому школьнику. Да и российскому, наверное, тоже. Мужчина заметил ее взгляд.
— Ужасно есть хочется, — пожаловался он.
— Я тоже сижу и про это думаю. — Нина невольно улыбнулась, хотя всего полминуты назад ей вовсе не хотелось улыбаться. — По-моему, еда в поезде обладает какой-то особой магией. К примеру, мой сын в детстве очень плохо ел, но стоило нам сесть в поезд, как он тут же требовал достать еду.
— Мой сын еще маленький, восемь месяцев. — Мужчина снова улыбнулся, теперь уже своим внутренним мыслям.
