Автор
В поезде пахло жареным мясом и яйцами — то, что раньше вызывало скуку у Нины, теперь разжигало аппетит. Встреча в купе подстелила фоном воспоминаний детства, где такие запахи были неотъемлемой частью праздника и мечты о будущем. Это первые шаги к реальному соприкосновению с заветной мечтой в сердце человека....
Ну точь-в-точь чеховское пенсне, еще бы бородку ему клинышком, и было бы совсем похоже. — Черный? Зеленый? Сахар? Лимон?
— Черный без сахара, а лимона два кусочка, если можно, — попросила Нина. — Спасибо вам, Никита. А то мне что-то грустно стало. У меня всегда перед любой поездкой такая вот беспричинная грусть. Не люблю из дома уезжать.
Он сходил к проводнице и принес два стакана чаю в железных подстаканниках, бывших таким же обязательным и вневременным атрибутом поезда, как жареная курица. Вкусно запахло лимоном.
— А я раньше, наоборот, очень любил уезжать из дома, — попутчик продолжил прерванный разговор. — В поездках все всегда новое, неожиданное, не уныло-рутинное, а со вкусом приключений, что ли.
Нина представила возможные приключения и поежилась от внезапно охватившего ее холода.
— А сейчас что, надоели приключения? — спросила она, чтобы отвлечь саму себя.
— А сейчас я снова женился, и дома мне так хорошо, что во всех остальных местах плохо, — серьезно сказал он. — Вот сейчас еду и знаю, что меня ждут. Это же очень важно — знать, что тебя ждут дома.
Нина покосилась на него и ничего не ответила.
* * *Дверь он открыл своим ключом, стараясь действовать как можно тише, чтобы не разбудить малыша, если тот еще спит, но Полина уже ждала его в коридоре, чтобы с размаху прыгнуть, повиснуть на шее, ткнуться носом в ложбинку между ключицами и вдохнуть мужнин запах, такой родной, такой знакомый.
— Привет, Пони, — ласково сказал Чарушин, продолжающий звать жену ласковым прозвищем, когда-то давным-давно данным ей отцом. — Как вы тут с Егоркой без меня?
— Мы с Егоркой хорошо, а без тебя плохо, — сообщила Полина, снова потерлась об него носом и отстранилась, давая мужу возможность раздеться и хотя бы поставить чемодан, который он все еще держал в руках. — Пойдем, я тебя покормлю.
— Что-нибудь случилось? — осведомился Чарушин, хотя понимал, что ничего серьезного случиться не могло, иначе жена вела бы себя иначе.
— Нет. — Она пожала плечами и потянула его за рукав джемпера. Мол, проходи скорее. — Вернее, у нас все хорошо. И у мамы с Олей тоже. И у твоих родителей.
— А у кого тогда плохо? Не тяни, Пони, я же вижу, что тебе до смерти хочется мне что-то рассказать. Так поведай, не мучайся.
