В Адаптации Юлии Шолох начинается история из разума и бессилия, когда самолет мчится к краю глубокого обрыва. Страшные дрожь снарядят тебя в холодной инертности, где каждый звук кажется громом. Крики стюардессы зовут на спасение, но сама реальность не знает чуда — только жестокий прилив горя и одиночества.
Сейчас я торчала на пороге и пребывала в растерянности – что происходит? С гудронкой понятно, что – её разведут на деньги. А со мной? Что дальше?
- Это так романтично – быть похищенной пиратами, - заявила тем временем милая Хиромэ, блаженно и мечтательно щурясь и присев на кровать таким образом, чтобы застолбить место, но при этом выглядеть изящно. – Все подруги обзавидуются.
Мне бы её спокойствие.
- Я думала, это опасно, когда тебя похищают и везут неизвестно куда."
"- Нет, - она махнула рукой. – Вольнодумцы часто воруют родовитых граждан. Вернее, так часто, как смогут перехитрить нашу охрану. Потом с азартом торгуются. На самом деле ничего страшного не произойдёт, ни разу не было, чтобы похищенный пострадал. А я к тому же девушка.
- А если твои родственники не смогут заплатить?
Про «не захотят» я упоминать не стала, слишком кощунственно звучит. Как бы она не нравилась мне, своим родственникам наверняка нравится больше.
Гудронка фыркнула.
- Заплатят, конечно, – снисходительно пояснила она. – Всегда платят, правда, могут долго торговаться. Вольнодумцы прекрасно знают, что каким бы мирным не был Союз, если из-за них на самом деле пострадает гражданин, Союз не остановится, пока всех вольнодумцев не вырежут. Если не сами, так наймут для грязной работы кого-нибудь другого. Ну, типа иммигрантов. Так что можно развлекаться.
Она ненадолго задумалась.
- Охайя обзавидуется, - прошептала, мечтательно расширяя глаза. – И тогда Гуожи увидит, что я лучше… Тогда он пожалеет…
Гудронка ещё долго мечтала о том, как покорит некоего Гуожи, а заодно еще с десяток других видных ребят, и до кучи, чего скрывать, не мешало бы покорить Злодея, чтобы потом, снисходительно отмахиваясь, рассказывать жадным слушателям, заскучавшим от сытой жизни что-то вроде: «Ах, он умолял меня не уходить, стоял на коленях с утра до вечера, но всё же он мне не ровня. Когда я улетала, он поклялся хранить верность мне одной и в следующий раз он точно украдёт меня навечно. Так что у всех, кто окажется рядом, будет шанс присоединиться к новому приключению».
Всё время, пока гудронка мечтала, преимущественно вслух (кроме ужина), который впрочем, нам принесли в каюту, поэтому она не стеснялась говорить даже с набитым ртом, я пыталась успокоиться и понять, что мне делать. По-хорошему, стоило напрямую спросить у Злодея насчёт его злодейских планов, но это я сделаю, когда с ним в следующий раз встречусь, потому что наглеть и требовать немедленную встречу в моём весьма шатком положении не стоило.
