В Адаптации Юлии Шолох начинается история из разума и бессилия, когда самолет мчится к краю глубокого обрыва. Страшные дрожь снарядят тебя в холодной инертности, где каждый звук кажется громом. Крики стюардессы зовут на спасение, но сама реальность не знает чуда — только жестокий прилив горя и одиночества....
К чему привлекать их лишнее внимание, которое и так целиком и полностью принадлежит мне?
Его губы шевельнулись в ответ, и я вдруг совершено четко услышала его тихий голос:
- Верь мне.
Несколько ударов сердца, остатки сил, которые я титаническим усилием воли собрала в целое – и я кивнула. Он должен знать, что делает, ведь Парфен не похож на глупого подростка, безосновательно уверенного в собственных силах. Раз он говорит, что нужно бежать, я это сделаю.
Он тем временем показал три пальца, потом два. Потом один.
Я приготовилась спускаться, стараясь не представлять, как глупо буду выглядеть, когда поползу вниз по столбу, потому что прыгнуть я, конечно, не смогу, побоюсь разбиться, а иначе мне не спуститься.
Потом Парфен сжал руку в кулак, заканчивая отсчёт, и одновременно бросился вперед. И хотя проделал он это почти беззвучно, еле слышного шороха оказалось достаточно, чтобы звери оставили меня и бросились к источнику шума."
"Я заставила себя сосредоточиться на столбе и неуклюже сползла вниз, расцарапав живот, а потом как было велено, побежала в заросли.
Сердце колотилось так сильно, что удивительно, как не выскочило, уши заложило, как при взлёте, но кажется, меня никто не преследовал.
Оказавшись за ближайшим деревом, я не выдержала и всё-таки обернулась посмотреть, как у Парфена дела. Он висел и покачивался на одной руке на какой-то ветке, воткнутой в верхушку груды камней, прямо как Тарзан из мультиков, которые я обожала в детстве, а зверольвы косились на его болтающиеся ноги и били хвостами по земле, словно собирались прыгать.
Немного смущала необходимость взбираться на помост к дикарям, которые с восторгом наблюдали за происходящим представлением, но других вариантов не было. Тут, знаете ли, всё-таки немного безопаснее, чем посреди леса, наводненного хищными зверольвами.
Взобравшись по болтающейся лестнице и по пути ободрав ещё и ладони, я вскочила на ноги, обернулась и вцепилась руками в шаткие перила, окружавшие помост.
Парфен, оказывается, был уже от нас недалеко, бежал по земле, но и звери бежали за ним, оставляя между собой и добычей всё меньше расстояния, так что встреча их была неизбежна.
Нужно отвлечь зверольвов или я останусь старой девой. То есть никогда не выйду замуж.
