В Адаптации Юлии Шолох начинается история из разума и бессилия, когда самолет мчится к краю глубокого обрыва. Страшные дрожь снарядят тебя в холодной инертности, где каждый звук кажется громом. Крики стюардессы зовут на спасение, но сама реальность не знает чуда — только жестокий прилив горя и одиночества....
Видимо, занят или просто не может остаться один, потому что он не любит, когда наши разговоры слушают посторонние. А я ему звонить не могу, вот такая несправедливость.
Я уже смирилась с тем, что придётся просто идти и ложиться спать, не услышав человеческого голоса, когда из-за дома выскользнула капсула, на которых перемещались кисейцы, и гостеприимно откинула крышку. Судя по пустым внутренностям, автоматически настроенная."
"- Айка, - голос Парфена, наверняка, запись, звучал тепло и печально. – Я хочу показать тебе самое красивое место нашей планеты.
Конечно, я беспрекословно залезла в капсулу, села, пристегнулась и стала смотреть. Вначале окна были замутнены и транслировали мне урок кисейской кулинарии, не знаю, кто подсуетился его запустить. А когда через полчаса мы прилетели, куда планировалось, окна стали прозрачными, чтобы можно было любоваться окрестностями.
С первого же взгляда мне захотелось вскрикнуть, настолько открывшийся вид был впечатляющим, хотя кого можно удивить древними развалинами и деревьями? Оказалось, меня можно. Очень даже.
Развалин было всего несколько – квадратные башни разной высоты, с квадратными оконными проёмами, в которых пустые рамы без стёкол, башни из мелкого кирпича цвета тёмной глины, углы которого со временем округлились.
Капсула повернулась, уходя обратно в лес и я увидела дерево.
Но именно эти деревья были просто огромными.
