В Адаптации Юлии Шолох начинается история из разума и бессилия, когда самолет мчится к краю глубокого обрыва. Страшные дрожь снарядят тебя в холодной инертности, где каждый звук кажется громом. Крики стюардессы зовут на спасение, но сама реальность не знает чуда — только жестокий прилив горя и одиночества....
Он улыбнулся, так заговорщицки, как будто целиком и полностью разделял мои намерения относительно взаимной проверки.
- Всё отлично.
Я кивнула. Теперь к делу.
- Там, за моей спиной такой громила стоит, ну, тот, на которого ты кричал. Это я от него хотела сбежать. Дело в том, что он решил, что я… как бы это сказать, что мы с ним предназначены друг другу судьбой, а я не смогла доказать, что ничего подобного и в помине нету. А теперь он что будет делать? Как думаешь, он на тебя нападёт?
Я вдруг испугалась и попыталась отстраниться.
- Не переживай, мы поговорили, и он отдал тебя мне, конечно, при условии, что я смогу отбить тебя у зверей. Больше он на тебя претендовать не будет, тем более что я выплатил ему компенсацию.
И правда, когда я оглянулась, выяснилось, что мой предназначенный свыше дикарь насупился и отошел так далеко, что среди остальных его почти не видно. Но висящий через плечо арбалет, которого прежде не было, я хорошо рассмотрела. Хм, судя по местным меркам, стою я очень даже немало. А так… даже от сердца отлегло. Теперь уж точно ничего не мешает обнимать Парфена, чему он, похоже, только рад.
- Неужели теперь всё будет хорошо? – прошептала я, уткнувшись ему в грудь лицом и зажмурившись.
Щеки мгновенно запылали, но не от стыда, а от предвкушения.
- Естественно, всё будет хорошо, - слегка удивленно ответил Парфен, поглаживая меня по спине.
- Где остальные? – пробормотала я в попытке отвлечься. Нашла тоже время и место фантазировать – на неизвестной планете в окружении дикарей, которые развлекаются, отправляя на верную смерть отдельных несговорчивых лиц.
- Полетели за гудронкой.
