В Адаптации Юлии Шолох начинается история из разума и бессилия, когда самолет мчится к краю глубокого обрыва. Страшные дрожь снарядят тебя в холодной инертности, где каждый звук кажется громом. Крики стюардессы зовут на спасение, но сама реальность не знает чуда — только жестокий прилив горя и одиночества....
К счастью, погони за ними не было, потому что я побаивалась врубать скорость, а в случае погони точно бы пришлось это сделать, и не отвечаю, что обошлось бы без травм или жертв.
Проползя пару десятков метров, я остановилась, потому что троица к этому времени уже добралась до меня самостоятельно. Я отодвинулась по сидению назад, уступая Парфену место, он запрыгнул на сидение, коротко бросил своим спутницам:
- Садитесь.
Гудронка тут же втиснулась между нами, а третья девушка, оказавшаяся той самой Мизо из вольнодумцев, с которой мы вместе опускались на планету, уселась позади меня, и мотоцикл тут же рванул с места.
"Да уж, некоторые вовсе не опасаются давить на педаль газа.
Одновременно со стартом Парфен врубил связь и сообщил кисейцам, что гудронка нашлась, так что они могут разворачиваться и забирать нас, а Злодей пусть развлекается, рассекая космические пространства, и тратит на данное развлечение последние средства и совсем недешёвое топливо.
Остановились мы примерно через полчаса среди желтых гор, перед небольшим катером, куда Парфен загнал мотоцикл, и внутри моментально стало не развернуться.
Оставалось только подняться на орбиту и дождаться кисейский корабль, который уже возвращался к нам, бросив вольнодумцев в недоумении, отчего кисейцы вдруг отступили.
И вот, когда мотоцикл заглох, а за нашими спинами опустился люк, я встала, практически прижавшись к стене из-за узкого прохода, и принялась нагибаться влево-вправо, чтобы размяться, а заодно посматривала в сторону Парфена, который имел такой довольный вид, что сердце радовалось.
В этот момент гудронка тоже ступила на пол, оперлась рукой на стену, выпрямилась, посмотрела на Парфена восторженными глазами и полными слёз голосом заявила:
- Я так рада, кисеец, что ты меня спас.
Она сделала рукой торжественный жест от головы к сердцу, очень похожий на клятвенный, а Парфен замер, открыв рот, Мизо отчётливо хмыкнула, а я вдруг ощутила, как голова охлаждается, потому что проблема уединения улетучивается, а утверждение «всё будет хорошо» стремительно отодвигается во времени.
Глава 10.
