В Адаптации Юлии Шолох начинается история из разума и бессилия, когда самолет мчится к краю глубокого обрыва. Страшные дрожь снарядят тебя в холодной инертности, где каждый звук кажется громом. Крики стюардессы зовут на спасение, но сама реальность не знает чуда — только жестокий прилив горя и одиночества....
"
"В общем, время пролетело незаметно, тем более, когда вернулась Мизо с подносом еды, и мы все это подчистую снесли, а потом оказалось, что уже пора укладываться спать и лошадка, кстати, совсем готова.
Перед уходом кисейка помялась, а потом попросила Мизо её проводить. Они остановились у порога, и Яста вполне различимым шёпотом намекнула, что хорошо бы проследить, чтобы ночью гудронка случайно не вышла из каюты. Ха! Случайно, надо же было так обтекаемо сформулировать! И что, конечно, кисейцы тоже спят на нескольку человек в каюте и Парфена не оставят одного, но кто знает… А гудронская наследница, пойманная ночью у мужчины… Несчастного ждёт незавидная участь, чего его кисейская семья, естественно, ему не желает.
- Хорошо, я прослежу, - ответила Мизо. В этот момент мне захотелось лечь спать поперёк двери, чтобы всяк входящий и выходящий не смог пройти, не переступив при этом через меня.
- Что ты, Хиромэ, как я могу? После всего, что с тобой произошло по вине Злодея? Я тоже участвовала! Мне совесть не позволяет! Нет, нет, и не умоляй – всё лучшее тебе.
Сохранить серьёзное лицо в этот момент было практически невозможно.
Ночь таким образом прошла очень спокойно, хотя и почти без сна. Хиромэ не спалось больше остальных, и под утро она даже побродила по комнате, но дальше Мизо и огромной надувной кровати продвинуться не смогла.
Однако, какая завидная целеустремленность! Честно, не хотелось бы мне попасть под такой напор… Я рада, что гудронка выбрала объектом своего внимания не меня, вот те крест!
Зато под утро мы, утомившись ночными бдениями, заснули так крепко, что продрыхли до обеда, и это, видимо, кисейской команде оказалось только на руку.
Там нас поджидали Белок, Алой и остывшая еда.
