В Адаптации Юлии Шолох начинается история из разума и бессилия, когда самолет мчится к краю глубокого обрыва. Страшные дрожь снарядят тебя в холодной инертности, где каждый звук кажется громом. Крики стюардессы зовут на спасение, но сама реальность не знает чуда — только жестокий прилив горя и одиночества....
Заказывает платье на вечер, мы же почти подлетели. Несколько часов до начала вечера, наследным принцессам столько времени требуется впритык, чтобы подготовиться.
- Ладно, я в душ, - сказала Мизо, чуть только переступила порог каюты и ушла, оставив нас наедине.
- Я сяду, - заявил Парфен и сам выбрал место, усевшись в одно из двух небольших кресел напротив экрана. Пришлось сесть во второе и включить канал с фильмами, где продолжался вчерашний сериал. Туман я включать не стала, так и не привыкла к нему до сих пор.
Мы помолчали. Потом помолчали ещё немного.
Я как-то неловко себя чувствовала и даже занервничала, так что схватила лошадь и стала теребить в руках, потому как меня успокаивает, когда руки чем-нибудь заняты.
Как-то всё нелепо складывается. Я так переживала насчёт дома и как там мои родные, так переживала, что не заметила, как без памяти влюбилась в инопланетянина. Нашла, в общем, чем себя занять. Разве так можно? И непонятно теперь, что делать, он так глубоко успел просочиться в душу, что теперь с этой гудронкой хоть на стену лезь.
И когда я так успела вляпаться? Наверняка, в тот самый момент, когда в лагере кисейцев он выскочил следом за мной под дождь, не знаю, зачем, но хочется думать, что просто не смог меня отпустить. Точнее, в результате смог, но это был последний неконтролируемый рывок, который пришлось останавливать титаническим усилием воли.
Или когда он, ни секунды не мешкая, вывернул всю собранную Росу, чтобы купить мне вакцину? И даже пусть я была не в смертельной опасности, но как на духу – сколько моих близких знакомых сделали бы тоже самое?
Не уверена, что насчитаю и трёх.
В общем, молчание затянулось. А я не знала, как его нарушить. Как перейти этот нежданный порог.
И не знала, нужно ли это делать. Не станет ли хуже?
Он тем временем смотрел на мои руки, не отрываясь и практически не моргая.
Через некоторое время я поняла, что его внимание привлекло вовсе не отсутствие у меня маникюра, а вязаная лошадка.
- Нравится?
Он быстро кивнул.
- Забирай.
Я протянула игрушку, предлагая взять. Но Парфен не пошевелился.
- Ты правда хочешь мне это… эту подарить?
- Конечно. Это лошадка. У нас на Земле когда-то их использовали как ездовых животных. Человек по сравнению с ней размером такой.
Я показала указательный палец.
