В Адаптации Юлии Шолох начинается история из разума и бессилия, когда самолет мчится к краю глубокого обрыва. Страшные дрожь снарядят тебя в холодной инертности, где каждый звук кажется громом. Крики стюардессы зовут на спасение, но сама реальность не знает чуда — только жестокий прилив горя и одиночества....
Так что девчонки пригласили меня на ужин. Хочется верить, что приглашение поступило по причине их ко мне искренней привязанности, а никак не по причине отсутствия других потенциальных подруг. Итак, отказываться от ужина нет причин и желания, поэтому уточнив, что адаптантам не обязательно проявлять вежливость в виде подарка хозяйкам, так как у нас пока отсутствуют личные финансовые счета, существующие у всех граждан Союза, я отряхнула пыль со своих штанов военного образца и отправилась ужинать за чужой счет.
Про свои отношения с едой тоже стоит упомянуть отдельно. Дело в том, что у нас с ней отсутствует взаимность – я её люблю, а она меня – нет. Мама говорит, это аллергия. Но я не согласна. На что аллергия, на еду? Мама говорит, что на соль. Но папа не согласен, как и его знакомый доктор, проверивший мой живот с помощью пальпации лет в пять (медицина в те времена находилась не на особо высоком уровне).
Интересно, кстати, способна ли вылечить меня здешняя медицина? Или я обречена?
С подобными мыслями я вошла на территорию шоу Невест. Прошла по пустому коридору, где мы с девчонками меняли облик в первый день появления на планете адаптации, прошла к дальнему входу и позвонила в звонок.
Мне пришлось на мгновение зажмуриться, слишком уж резкой оказалась смена обстановки. Однако в себя прийти быстро помогла мысль о вездесущих камерах, понапиханных где надо и где не надо.
"Не то чтобы это у меня хорошо получалось.
