В Адаптации Юлии Шолох начинается история из разума и бессилия, когда самолет мчится к краю глубокого обрыва. Страшные дрожь снарядят тебя в холодной инертности, где каждый звук кажется громом. Крики стюардессы зовут на спасение, но сама реальность не знает чуда — только жестокий прилив горя и одиночества....
Мне, честно говоря, нравится, как она себя ведёт. И как двигается, и как говорит, спокойно, уверенно, и даже как несет себя, сознавая свою привлекательность. Она знала, что красива и собиралась этим воспользоваться. Почему нет? В моем мире учат, что пользоваться своими внешними данными просто бог велел, а если ты стесняешься, то ты дура. Ну, как-то так.
- А как проще всего пройти адаптацию? – спросила я, временно смирившись с судьбой, пока мы шли к высоким полупрозрачным куполам, где должно было состояться наше знакомство с шоу Невест.
- По мне, так проще всего замуж выйти.
- Даже неизвестно за кого? – поразилась я, пока Галя что-то со скрипом обдумывала.
- Претенденты будут приезжать знакомиться лично. Да в любом случае - поживешь да разведешься. Но только с псевдо-хомерами, с расами лучше не связывайтесь. Особенно с гудронцами. Хотя с ними ни по какому поводу лучше не пересекаться. Гудронцы внешне слишком сильно отличаются от других рас и всё время считают, что ими пренебрегают, что их ставят на второе место.
Я вздохнула. Судя по всему, браки здесь такие же, как у нас на Земле. Захотел праздника и двухъярусного торта – женился, надоело – развелся, в общем, всё равно, что в отпуск съездить. А редкие семьи, задержавшиеся вместе до старости, можно со смелостью выставлять в музее.
- Мне подходит, - неожиданно заявила Галина.
Я стиснула зубы. Они что, сговорились?
Ксюта никак не прокомментировала заявление Галины, выхаживающей в своём строгом костюме стюардессы, который ей очень шёл.
- Просто делайте, как я, - быстро проговорила Ксюта на входе, кротко улыбаясь разъезжающимся дверям. Мы с Галей послушно скопировали улыбку и, в отличие от оригинала, довольно неуклюже переступили своеобразный порог, где покрытие дорожки буквально растворялось в похожей на мрамор плитке.
Наши тихие шаги звучали слишком громко, а все потому, что помещение, куда мы вошли, оказалось совершено пустым. В некоторых местах на стенах и потолке сверкали какие-то огоньки, лениво вертелся огромный вентилятор, над полом колыхалась синеватая дымка, которая являлась, как я уже знала, всего лишь украшением, визуальным эффектом, своеобразной игрой света.
Несмотря на отсутствие в поле зрения живых существ, Ксюта чувственно изогнула шею и прикрыла глаза. А я, между прочим, кокетство за версту чую, у меня что ни подруга, то мастер в данном виде спорта.
