В Адаптации Юлии Шолох начинается история из разума и бессилия, когда самолет мчится к краю глубокого обрыва. Страшные дрожь снарядят тебя в холодной инертности, где каждый звук кажется громом. Крики стюардессы зовут на спасение, но сама реальность не знает чуда — только жестокий прилив горя и одиночества....
- Айка…
Больше всего меня испугал не голос Парфен, а то, как тихо он это сказал.
– Замри.
Я моментально остановилась. Что-то было в его нейтральном голосе настораживающего, причём такого ощутимого, до рези в животе. Монотонно, по слогам он продолжал:
- Медленно возвращайся ко мне. Шаг влево, потом назад. Давай.
Хм, даже интересно, в чём дело? Отступая и пятясь назад, я внимательно рассматривала листву перед собой и недоумевала. Что-то случилось? Может, шутка дурацкая? Вроде бы, прежде он не замечен в глупых розыгрышах.
"Я отходила в сторону и пятилась, пока не уперлась спиной в нечто твердое. Так как оно было к тому же теплое и ровно дышало, я сразу поняла, что это Парфен. Он не отодвинулся.
У меня тут же повысилась температура, а во рту пересохло. Раньше как-то у меня мужчины такого эффекта не вызывали, но говорят, всё когда-то случается в первый раз.
- Что это было? – шепотом поинтересовалась я.
- Грузда.
- Что?
- Пошли.
Он аккуратно обхватил пальцами мой локоть, и мы снова попятились назад и в сторону.
- Это была грузда. Местное животное, самое большое на этой планете. Тебе должны были сказать.
- А, говорили! – я обернулась к нему. – Он такой… Ну в общем, безопасный.
- Ага. И весит пять тонн. И если наступит, то придавит - мало не покажется. Он редко шевелится… может долго стоять неподвижно, а потом раз – и передвинуться на пару метров или развернуться.
- Так вот отчего вся паника? Да ничего страшного! Я бы заметила, если б он стал поворачиваться.
- Да? А ты вообще его видела?
Я задумалась. Ответ напрашивался только один.
- Это тот камень огромный такой, зеленый?
- Ага. Это его задняя часть, между прочим, была. А ты в упор смотрела и не поняла, что это такое! А ещё хочешь меня убедить, что способна заметить опасность.
- Ладно, не кипятись, - на удивление мирно ответила я.
Парфен некоторое время молчал, но дышал так напряженно, что даже показалось, что самое страшное не минуло, а наоборот, впереди.
- Что-то случилось? – осторожно спросил я.
- Ты послушалась, - напряжено ответил он.
- Я послушалась? Ну да… а что в этом неправильного?
- Даже не стала спорить.
