Автор
В коридорах незаметной адептки второго плана шагали только ее собственные мысли — о том, как скрыться от преследования и вернуться к своей жизни. Она стремительно бежала по тенистым узким коридорам, пытаясь скрыться из виду, хотя сама была не прочь стать незаметной, точно тень, чтобы сбежать даже из снов....
Я ввалилась в комнату, сбросила грязную, пропотевшую форму в бесформенную кучу у порога и, прихватив полотенце, натянула халат и поплелась в общую помывочную.
Там, намылилась, опрокинула на себя бадью теплой воды. Та окатила меня, унося с собой пыль, усталость и немного боли. Не всю. Видимо, чтобы жизнь не казалась такой простой.
Завернувшись в широкое грубое полотенце, с мокрыми волосами, падающими на плечи, я наконец почувствовала себя человеком. Усталым, разбитым, но чистым. Готовая рухнуть на кровать и не двигаться до следующего утра, я отправилась обратно, чтобы толкнуть дверь в комнату и замереть на пороге.
На кровати, которая до сих пор пустовала, сидела блондинка. Свет от окна падал на ее идеально гладкие золотистые волосы, уложенные в сложную, но изящную прическу. Ее платье было простым, но сшитым из дорогой ткани, а движения – плавными и полными врожденной грации.
В общем, это была самая настоящая главногероинистая героиня во всей своей красе и свете софитов. Последних, к слову, не было, но ощущение вот этой вот подсветки из ниоткуда имелось.
Блондинка, увидев меня, встрепенулась, вскочив с кровати. Ее глаза цвета весеннего неба широко распахнулись. На миг в них мелькнуло удивление, даже легкий испуг, но тут же сменилось искренней улыбкой.
– О! – воскликнула она мягким, мелодичным голосом. – Ким. Наконец-то мы можем поговорить. После того случая на балу столько всего произошло…
«С нами обеими», – мысленно закончила я. И вспомнила, как вчера на крыльце храма героиня уходила под руку с принцем. И что-то мне в этой идеалистической картине показалось фальшивым.
И сейчас я поняла что. Лицо Одри было бледным, а под глазами залегли тени. Да и в целом выглядела она уставшей и измотанной.
– Выглядишь паршиво…"
"– Ким. Это ты! Ты! Живая! – Блондинка бросилась мне на шею. И всхлипнула, точно младшая сестренка Каринка, когда та порой прибегала ко мне, жаловаться на очередную вселенскую несправедливость.
Руки сами потянулись обнять вздрагивающие плечи.
