Автор
В коридорах незаметной адептки второго плана шагали только ее собственные мысли — о том, как скрыться от преследования и вернуться к своей жизни. Она стремительно бежала по тенистым узким коридорам, пытаясь скрыться из виду, хотя сама была не прочь стать незаметной, точно тень, чтобы сбежать даже из снов....
Тому гаду, что конверт со смертельным проклятием всучил, можно даже дважды!
– Отомщу, – пообещала я Вильде. Хотя еще не знала, кому именно в случае с конвертом. Да и вообще, мне ли он был предназначен? Или опять хотели убить Одри, а получилось – меня? Если так, то дружба с ней дорогого стоит. Для меня. И не хотелось бы платить за это жизнью. Постоянно.
– Ну вот и хорошо, значит, второй раз не зря умерла, – хмыкнула Вильда, не подозревая о моих мыслях, и добавила: – А теперь я провожу тебя до тела. Веди. Иди, куда чувствуешь… Ну, куда тебя тянет?
А меня влекло сразу в две разные стороны.
Первым я ощутила запах антисептика, резкий и едкий. После появились звуки: мерное попискивание приборов, сдавленные всхлипы… А после, на очередном шаге, серость вдруг посветлела, медленно, но зато до белизны.
Стены реанимации, на которую я смотрела через полуопущенные ресницы.
Тело мое лежало неподвижно, опутанное проводами и трубками.
– Доктор, неужели… – ее голос, всегда такой твердый, сейчас дрожал и срывался.
Отец стоял чуть поодаль, враз как-то постаревший, сгорбившийся. Кажется, на висках у него прибавилось седины…
А Каринка, моя сестренка, стояла рядом с ним, и по ее щекам градом лились слезы.
Врач, мужчина с усталым, но острым лицом, говорил горькую правду:
– Замыкание вызвало фибрилляцию желудочков, при этом кардиостимулятор полностью вышел из строя. Как итог – острый инфаркт миокарда с кардиогенным шоком. Необходима экстренная операция – имплантация нового стимулятора и аортокоронарное шунтирование… – он сделал паузу, глядя на родителей так, как смотрит тот, кому предстоит подготовить к худшему.
Слово «пожизненная» прозвучало как насмешка.
