Автор
В коридорах незаметной адептки второго плана шагали только ее собственные мысли — о том, как скрыться от преследования и вернуться к своей жизни. Она стремительно бежала по тенистым узким коридорам, пытаясь скрыться из виду, хотя сама была не прочь стать незаметной, точно тень, чтобы сбежать даже из снов....
Мне было свободно, и сладко, и безумно весело всю дорогу до кареты. Да и в ней тоже. Хотя мы старались вести себя прилично. Ну почти…
Когда мы оказались внутри, а лошади тронулись, Дир взял мою ногу, желая осмотреть мозоль и наложить заживляющее заклинание. А потом закрепить его поцелуем и… Мы как-то увлеклись.
Я откинулась на спинку сиденья, глядя на Инистого сквозь ресницы затуманенным взглядом. Ловя открытым ртом воздух и вот-вот готовая закричать от удовольствия. А это всего лишь щиколотка!
Так что, когда экипаж остановился, потребовалось куда больше времени, чтобы выйти из него, чем обычно.
ГЛАВА 13
Особняк Нидоуза встретил нас торжественно и с прохладцей. Старый дворецкий с невозмутимым видом, словно лорд каждый день вносил в дом на руках юную особу, молча распахнул тяжелую дубовую дверь.
– Пусть в малую гостиную принесут закуски, и распорядись насчет вечера. Планы поменялись, – бросил Дир, не выпуская меня из объятий, и пронес через огромный холл с мраморным полом и гобеленами на стенах.
– Сию минуту, лорд Нидоуз, – голос дворецкого, бархатный и глубокий, растекся по залу.
Малая гостиная оказалась именно такой, какой ее следует представлять: темное дерево, стены, обитые темно-зеленым шелком, картины на стенах. И огромный камин, в котором уже были сложены поленья. Их инистый зажег пассом руки, с пальцев которой сорвалось пламя. Дрова тут же вспыхнули, делясь своим теплом.
Дир наконец опустил меня на мягкий диван, засыпанный шелковыми подушками, прямо перед огнем.
Кажется, кто-то стучал в дверь, но это все было как-то фоном, а потом визитер, так и не дождавшись разрешения, ушел.
А мы с Диром продолжили. Целоваться. Касаться. Дышать друг другом… А после – просто сидели обнявшись, пили по капле опускавшийся на город вечер.
Когда начало смеркаться, подали ужин: госпожа Томас таки смогла достучаться если не до нашей совести, то просто через дверь и, получив разрешение войти, лично внесла поднос.
Выглядело аппетитно. И совершенно не в духе повара инистого. Так и оказалось: еда была из той самой ресторации, куда мы не пошли.
