Автор
В мире "Нового дня", где каждый рассчитывает на свою судьбу и счастье, Адюльтер — шокирующая история о взаимных стремлениях и предательстве. В ней нет прощения или восстановления; вместо этого есть только отчаянное стремление к самовыражению в условиях, когда отношения потеряли свою призрачную легкость....
Такое чудесное осеннее утро, дома все хорошо, прибрано и чисто, а со мной – тот, кого люблю.
Он поднимается из-за стола, подходит, целует меня. Дети, хоть и не вполне понимают наш разговор, хохочут.
– Я тоже – с той, кого люблю. Но почему именно сейчас…
А почему бы и нет?
– Сейчас утро. Хочу, чтобы ты повторила мне эти слова ночью, в постели.
Боже мой, кто же я такая? Почему я говорю это? Для того чтобы он ничего не заподозрил? Почему не веду себя так, как всегда, как полагается хлопотливой матери семейства, радеющей о благополучии близких? К чему эта демонстративная нежность? Такая чрезмерность может вызвать подозрения.
– Я бы не смог жить без тебя, – говорит он, вернувшись на свое место за столом.
Я пропала. Но, как ни странно, не чувствую себя ни капельки виноватой в том, что случилось вчера.
* * *
Когда прихожу в редакцию, шеф осыпает меня похвалами. Мой материал утром был опубликован.
– Множество звонков и электронных писем – все в восторге от истории про таинственного кубинца.
Кубинский шаман! Если он прочтет очерк, то убедится, что ничего подобного не говорил мне. Я все взяла с сайтов о шаманизме. Судя по всему, мой кризис затронул не только супружество – кажется, я начинаю терять профессионализм.
Рассказываю шефу, как кубинец в какой-то момент взглянул мне в глаза и пригрозил большими неприятностями, если выдам, кто он. Но шеф отвечает, что верить этим угрозам не стоит, и спрашивает, могу ли я дать адрес одному-единственному человеку – его жене.
– Она переживает стресс.
Да кто его не переживает? Все поголовно, включая самого шамана. Ничего не обещаю, но переговорю с ним.
Но шеф настаивает, чтобы я позвонила немедленно. Ладно. Звоню. И – вот неожиданность: кубинец благодарит меня за то, что сдержала слово и не раскрыла его инкогнито. Хвалит мою компетентность. Говорю спасибо, рассказываю, какой резонанс вызвала статья, и спрашиваю, можем ли мы условиться о новой встрече.
– Но ведь мы проговорили битых два часа! Разве вам недостаточно материала?
У журналистики свои законы, объясняю я. В напечатанной статье было очень мало из того, о чем мы беседовали. Большую часть я нашла в интернете. А теперь должна подать материал иначе.
Шеф прислушивается к разговору, по моим репликам догадываясь о его содержании, жестами показывает, чтобы не отступала.
