Это подтверждает ваш помощник и осуществлявший подмену интендант Колокольцев, — спокойно говорю сидящему напротив гешефтмахеру, чуть ли не улыбающемуся моим словам, — Сам процесс подмены установлен, и испорченные продукты арестованы. Куда вы дели украденное зерно и фураж?
— Я ничего не имею знать о происходящем, — Любарский начал вещать с эдаким местечковым акцентом, хотя прекрасно говорил по-русски, — Спрашивайте своего интенданта и якобы моего помощника. И вообще, я буду жаловаться, и требую меня тотчас же отпустить. Поверьте, вы долго будете жалеть о творимых бесчинствах.
— Фредди, — киваю немцу, так как устал слушать подобный бред.
— Ииии, — жирный торгаш завизжал как свинья.
Ну, ещё бы! Есть у нас человек, который без особых членовредительств может вызвать такую боль, что люди падают в обморок и очень быстро становятся покладистыми. Вот самоуверенный гешефтмахер накричавшись, вытер сопли, и заверещал, что невиновен. Пришлось провести ещё две процедуры, и он сразу запел, аки соловушка. То же самое пришлось повторить с другими действующими лицами. Жалко, что куда-то пропал один из фигурантов по фамилии Аренсон. Но по его следу уже шёл поисковый отряд с приказом взять живым или мёртвым.
А ещё мы поймали тройку стукачей, среди которых оказался один офицер. Наши люди плотно оккупировали телеграф, так как нельзя было дать возможность ворам сообщить об их аресте сообщникам. Там и были приняты агенты, решившие послать телеграммы. После нашего отъезда телеграф так и находился под плотным контролем сотрудника контрразведки.
В Одессу мы прибыли целым табором, разместившимся в трёх вагонах. Благо, я озаботился помещением для содержания арестованных и арендовал неплохой особнячок с отличным подвалом."
"А вот далее началось самое интересное. Мы арестовали бывшего начальника штаба дунайской армии Непокойчицкого, главу его канцелярии Кущевского и главного интенданта армии Россицкого. Трёх генералов поместили на гауптвахту под охрану моих людей, которые имели приказ уничтожить арестантов в случае попытки их освобождения. К трём ворам присоединились два главных интенданта задунайской армии и Пилипенко. Офицерскую сволочь помельче разместили в ещё одном домике, предоставив каждому по комнате, но без права общения между собой. Здесь охрану несли казачки. Жидовских же махинаторов я не доверил никому, так как они были первыми в списке на устранение. Ведь всё легко списать на проклятых евреев, которые издревле сосут кровь православных. А офицеры просто ошиблись… или были оклеветаны. Они ведь аристократы и не могут быть замешаны в подробных историях. Ну-ну.
В то время, как продолжались допросы задержанных, я занялся артиллерийским ведомством.