В жарком июне поезд тяжело поднимается над тропами. Высокие стекла вагона заливаются солнечными лучами, создавая атмосферу будничного беззаботия — пока не начинаешь задумываться о том, сколько уже сломано часов и как многое можно было бы изменить. В этот момент усталый Адъютант палача чувствует себя изнурённым и ненужным, словно ветер во время долгой дороги — бесполезным и непривлекательным....
— И давай называть вещи своими именами, не путая мечты аристократии и чаяния простого русского мужика, которому дела нет до чужих земель, — продолжаю свой монолог, — Так называемая «вековая мечта» захватила умы образованной части публики недавно. Только она совершенно не хочет воспринимать нынешние реалии. Политические расклады в мире изменились кардинально. Даже штурм Константинополя, я уж молчу про форсирование Босфора, привели бы к консолидации европейских государств и созданию полноценной антироссийской коалиции.
Александр вроде со мной согласен, но явно не до конца верит в подобное развитие ситуации.
— Для России сложилась крайне выгодная ситуация, и глупо ею не воспользоваться. Но действовать нужно осторожно, чего не понимают горячие головы в Санкт-Петербурге. Сейчас англичане от отчаяния хапнули Крит, итальянцы тоже решили поучаствовать в разделе турецкого пирога, оккупировав Родос. Что, фактически, бросает Грецию в наши объятия.
— Вы не упомянули румын. Мы всё-таки вместе воевали, — Мосолов уже менее эмоционально продолжал спорить.
— К чёрту мамалыжников! Толку от их армии никакого, зато гонора на десятерых! При этом Кароль I умудрился предать нас ещё во время войны, начав заигрывать с австрийцами, — теперь уже я полыхнул недовольством, — Поэтому присоединение всей Добруджи к России — оправданный шаг, как бы Бухарест ни зарился на эти земли.
