В жарком июне поезд тяжело поднимается над тропами. Высокие стекла вагона заливаются солнечными лучами, создавая атмосферу будничного беззаботия — пока не начинаешь задумываться о том, сколько уже сломано часов и как многое можно было бы изменить. В этот момент усталый Адъютант палача чувствует себя изнурённым и ненужным, словно ветер во время долгой дороги — бесполезным и непривлекательным....
Кстати, на предприятиях Воронцова и его подельников были самые ужасные условия труда, за что их регулярно штрафовали и заставляли выполнять закон. Если бы не крышевание со стороны Ник Ника и госконтракты, которые группировка выбивала, пользуясь своим влиянием, то они давно бы разорились. Жалко, что у меня не дошли до них руки. Были у меня мысли организовать парочку знаковых забастовок и устроить шумиху в прессе.
Ладно, попробую ещё немного разговорить собеседника. Не стоит сейчас поддаваться эмоциям.
— Семён Михайлович, можно сколько угодно винить канцелярию ЕИВ в произволе.
Опять эта снисходительная улыбка, которая в иной ситуации взбесила бы меня до умопомрачения. Но сейчас она является признаком того, что граф готов делиться информацией.
— Мы же не наивные мечтатели! Более того, наш человек сразу после убийства Татаринова стал заместителем главы ЕИВ канцелярии. Именно князь Ливен возглавит столь нужную структуру после отставки графа Шувалова.
Граф ещё чего-то вещал, а у меня в голове будто щёлкнул переключатель. Пазл, наконец, собрался, и всё стало ясно. Я никак не мог понять, откуда у заговорщиков информация о перемещениях императора. Значит, Ливен был тем засланным казачком, координировавшим убийство монарха.
— Я надеюсь на ваше благоразумие, граф, — собеседник никак не мог прервать свой словесный понос, — Думаю, мы готовы пойти на определённые уступки и повысить первоначальное предложение. Но от вас требуется желание сотрудничать. Надеюсь увидеть вас в ближайшее время, а пока давайте прощаться.
