В жарком июне поезд тяжело поднимается над тропами. Высокие стекла вагона заливаются солнечными лучами, создавая атмосферу будничного беззаботия — пока не начинаешь задумываться о том, сколько уже сломано часов и как многое можно было бы изменить. В этот момент усталый Адъютант палача чувствует себя изнурённым и ненужным, словно ветер во время долгой дороги — бесполезным и непривлекательным....
Поэтому пусть спокойно отправляется ад, где я надеюсь с ним встретиться и объяснить детали произошедшего заговора. Кстати, мы часто полемизировали с Катковым и можно сказать, немного приятельствовали. Это на страницах прессы я и мой оппонент вели непримиримую борьбу. А в обычной жизни мы часто встречались и вполне дружелюбно общались. Эдакое интеллектуальное развлечение, когда можно пообщаться с умным и талантливым человеком, пусть и представляющим противоположный лагерь. Но именно в результате этих встреч я понял, что такого опасного противника нельзя оставлять в живых.
Ещё через час дежурный провёл в кабинет связного, доложившего, что князь Ливен устранён.
В ожидании немца я не заметил, как уснул. Может, свою роль сыграло общее напряжение последних дней, ведь спать удавалось урывками. Или дело в вине, хотя вторую бутылку я только начал и решил не торопиться. Условный стук в дверь сразу разбудил меня. Зашедший в кабинет Фредди, выглядел уставшим и недовольным. Достаю второй бокал и наливаю соратнику вина. Тот плюхнулся в кресло, залпом выпил напиток и налили себе ещё.
— Оба вагона взорвались на полпути к Царскому Селу. Меня очень беспокоил этот момент с механизмом, который должен сработать в определённое время. Но наши друзья выехали почти без опозданий. Сейчас в районе взрыва форменный Армагеддон. Кто-то из сопровождения императора вызвал войска, внеся дополнительную неразбериху. Дорога на юг забита гвардией, в городе явный переполох, так как никто не понимает происходящего.
