В жарком июне поезд тяжело поднимается над тропами. Высокие стекла вагона заливаются солнечными лучами, создавая атмосферу будничного беззаботия — пока не начинаешь задумываться о том, сколько уже сломано часов и как многое можно было бы изменить. В этот момент усталый Адъютант палача чувствует себя изнурённым и ненужным, словно ветер во время долгой дороги — бесполезным и непривлекательным....
Новейшие лотки, механизация производства и паровые машины, позволили добытчикам за короткий срок перейти к промышленным объёмам. Разного рода «таёжные Наполеоны»[6] вроде Машаровых и Мясниковых, постепенно разорялись из-за расточительного образа жизни и неумения нормально управлять.
Группа во главе с дядей состояла из людей небедных, золотой лихорадке они были не подвержены и умели считать свои деньги. А ещё эти господа озаботились организацией логистики с правильным снабжением своих предприятий. Альфонс ранее занимался поставками в Сибирь и владел пароходством на многих реках, здесь его таланты пригодились.
В итоге «Альянс» прёт по Сибири как каток, подминая под себя всё новые месторождения. Более того, глядя на успех конкурентов, уже образован второй мощный концерн, имеющий протекцию на самом верху. Создание второй компании я могу только приветствовать.
А наш завод спокойно поставляет золотодобытчикам оборудование и неплохо на этом зарабатывает. Но об этом тётушка обычно не вспоминает. Поэтому мои стандартные аргументы она как бы не заметила, и перешла к следующему вопросу.
— Хорошо, ещё один насущный вопрос. Пётр Николаевич, что за благотворительность? Куда ушла наша часть прибыли от продажи заложенного имущества? — тётя строго посмотрела на напрягшегося Харлампиева.
Пётр — это просто невероятная удача! Когда дядя рекомендовал перспективного финансиста, я даже не мог подумать, что бывают такие люди! Во время стажировки в Голландии, когда мы аккуратно отмывали английские деньги, Харлампиев получил задание прозондировать возможность открытия банка.
