Автор
В дневные часы Тюильри набережная оживалась множеством гуляющих – от тихоньких парижан до элегантных молодых людей в светской одежде. Камни под ступнями журчали, создавая мягкий треск, когда бросенный юношей камешек нырял в озеро, сливаясь с зеленым водным шлейфом. Именно здесь случилось необычное столкновение: молодой человек встретил женщину, стоящую на набережной, идущей под темными бриллиантами своего платка....
Алексей не хотел себе в том признаваться, но он немного завидовал таким людям, как Серж, у которых в каждом доме по дюжине знакомых и которым будущее не готовит никаких неприятных сюрпризов. Жизнь их скользит по накатанной колее, вселяя приятную уверенность в завтрашнем дне. Они уверены, что мир без них не обойдется, и мир подыгрывает им в этой их уверенности. Подобно Новосильцеву, везде свои, а там, где их нет, и бывать-то не стоит – можете быть спокойны.
В общем, в конце концов Каверин решил, что в посольство пока он возвращаться не будет, а пойдет куда и направлялся – в тот полуразрушенный особняк, куда послали их с Полиной.
Вдруг Алексей заметил, что оказался в тупике, и повернул обратно. Но у входа в тупик его уже поджидали четверо оборванцев, и вид их не внушал никакого доверия.
– Эй, кардинал, – сказал тот, что стоял впереди, – а ну-ка, гони свой кошелек!
Глава 10
Четверо против одного.
Вслед за тем оборванец извлек из кармана нож, каким очень удобно срезать ветки, потрошить рыбу, а также – при случае – убивать людей."
"Бандиты весело ухмылялись. Их было больше, а Алексею к тому же было некуда бежать, и поэтому негодяи пребывали в уверенности, что сила на их стороне. Все четверо носили грубые башмаки, картузы, грязные штаны и рубашки, покрытые пятнами пота.
У главаря, который назвал Алексея кардиналом, были веснушчатый нос, когда-то расплющенный ударом кулака, и гнилые черные зубы. Другим членом банды был мальчишка, которому не сравнялось и десяти лет, но он глядел на происходящее с явно недетским восторгом.
– Эй, – сказал главарь, – ты что, глухой?
Алексей мог бы попытаться объяснить, что у него нет денег, и тогда при очень благоприятном стечении обстоятельств его, быть может, и отпустили бы восвояси; но офицер считал ниже своего достоинства пускаться в переговоры с подобной швалью.
– Шел бы ты к черту, а? – сказал Каверин довольно миролюбиво.
Главарь, казалось, немного растерялся.
