Автор
В дневные часы Тюильри набережная оживалась множеством гуляющих – от тихоньких парижан до элегантных молодых людей в светской одежде. Камни под ступнями журчали, создавая мягкий треск, когда бросенный юношей камешек нырял в озеро, сливаясь с зеленым водным шлейфом. Именно здесь случилось необычное столкновение: молодой человек встретил женщину, стоящую на набережной, идущей под темными бриллиантами своего платка....
Лежавший в шкатулке пустой мятый конверт тоже не представлял собой ничего особенного. Самый обыкновенный конверт, с написанным от руки адресом. Послан… Алексей напрягся, вспоминая адрес. Да, послан в Рим, месье Бретелю… или Мертелю? Почерк не слишком разборчивый. Но…
Алексей едва не подпрыгнул на месте. Ну конечно же! Почерк немного изменился, очертания букв стали жестче, но тем не менее горизонтальная палочка в прописном t осталась такой же огромной, какой и была. Стало быть, конверт, судя по всему, отправленный не так давно (в отличие от писем, он не пожелтел от времени), надписал один и тот же человек.
Увы, на конверте не было никаких указаний на то, кто его послал или хотя бы откуда он был послан. Алексей не смог разглядеть почтовую марку по той простой причине, что ее там не было. (И не могло быть, заметим в скобках. Ведь первая почтовая марка будет выпущена в Великобритании ровно через четыре года после описываемых событий, а именно в 1840 году. До того времени письма оплачивал адресат по получении.
Словом, вспомнив все, что только можно, Алексей оказался там же, где и был. Ему только стало абсолютно ясно: письма должны были кое-что значить для Эпине-Брокара, если тот хранил их как зеницу ока. И еще больше они значили для тех, кто четыре раза ударил хозяина особняка ножом, после чего пытался убить Матвея и кучера, а теперь вот принялся за самого Алексея.
Что же было важного в этих письмах и конверте, отправленном в Рим? Да, писал их один и тот же человек. Но кто? И при чем тут таинственная Эжени? Вот ведь загадка, черт побери!
Каверин уже давно шел куда глаза глядят.
Надвигался вечер, и агент нумер один, очнувшись от своих размышлений, обнаружил, что ему хочется есть.
При мысли, что перед взором его опять появится самодовольная физиономия Сержа Новосильцева, у Алексея даже начало сводить от раздражения челюсти. Он поглядел на небо, на реку, чтобы сориентироваться, и решительно шагнул в лабиринт узких улочек.
