Утро — это не просто начало дня, а мощная магия, вырезанная в подкорке как гранитная партитура. Моя ненависть к утрам так же сильна и разумна, как чувство колодочника к своей цепи. Без этого напева — весь мир рухнет, словно мельница после потери дров. Я медленно возвращаюсь к реальности, но при этом еще больше утверждаю свою независимость от жесткого графика и радиоанекдотов....
"Георгий и Аркадий Вайнеры
Город принял
1. Рита Ушакова
Э-ах, зимой и летом!Зимой и летом: тара-ра-ра!..Опять — двадцать пять!
У этой песни улюлюкающий ритм, бодрая залихватскость. Неравномерными, резкими рывками она вышвыривает меня из постели по утрам, каждая нотка ее вырублена в подкорке, словно гранитная партитура моих невыполнимых обязательств. Я эту песню ненавижу.
Неразумное, конечно, чувство. Это ненависть колодочника к своей цепи. А ведь если бы однажды утром я вдруг не услышала этого развеселого напева — все полетело бы кувырком.
Ну, Рита, довольна? Вот эти две морщинки у глаз старые, а вертикальная складочка на щеке все глубже, глубже.
Вода холодная, сердитая, от нее розовеет бледное со сна лицо, отлегает от сердца беспричинная досада.
— Мама! Коте-о-онок!.
Счастливый человек Сережка. Ему снятся цветные сны.
— А о чем вы с лисой толковали?
— Ни о чем. Я ей сказал, чтобы она жила у нас дома, я ей сказал, что ты, Котенок, добрая, что ты разрешишь, но лиса ничего не поняла…
Шипит вода в кофейнике. И юморист на радио с трудом удерживается от смеха, читая собственный рассказ.
— Одеваешься, сынок?
— Ага. Котенок, мы с Сашкой Трескиным решили, что я буду дракон…
— Драконом?
— Да, мне нравится быть драконом! Драконы ведь бывают и добрые?
— Безусловно. Я знакома с массой добрых драконов. Вставай, дракончик, опоздаем в сад…
На лопатке у дракона большой синяк.
— Что это у тебя, дракон?
— Укусок. Саша Трескин меня цапнул.
— Сильно ревел?
— Нет, не очень. Я его тоже куснул.
