— И никогда его не забуду.
— Как я могу забыть, что больше всего на свете в детстве боялась родную сестру? Ты же постоянно унижала меня, говоря, что ты будешь править Византийской империей в Константинополе, а я останусь грязной наложницей в гареме у турецкого султана.
— Сейчас ты взяла у меня реванш за свое детство: ведь ты знаешь, я очень не хотела этого брака и делала все, чтобы его не было.
— Не правда! — в гневе воскликнула Феодора. — Я взяла реванш не за это.
— А за что тогда? — притворилась непонимающей Елена.
Феодора взглянула прямо в глаза сестре и увидела в них страх. Елена боялась ее, но все равно пыталась обмануть.
— Если бы ты не пыталась убить меня и моего сына, твоя дочь могла бы стать женой царя Московии! Боже, Елена! Как ты могла?! Я не верю, что ты преследовала только политические цели. Да если даже и так — стыдно! Великая империя Константина и Юстиниана добивается смерти больного старика, пытаясь убить его жену и сына. Но ты ничего не выиграла бы, даже если б твой план удался. Османская империя еще молода и перенесла бы смерть слабой женщины и ребенка, а Орхан и так скоро умрет. Только это ничего не изменит. Я неплохо знаю принца Мурада, из него получится сильный султан. Я надеюсь, ты все поняла?
— Но почему ты думаешь, что султаном будет принц Мурад, Феа? Что, если Орхан назовет наследником своего любимца, я имею в виду Халила. — Елена умолкла, дав Феодоре время подумать над ее словами, — Халила, — продолжала византийская императрица, — христианка — мать и христианка — жена, и он с легкостью сможет перейти в нашу веру, после чего можно будет соединить две величайшие в мире империи. Тогда, Феодора, мы будем обожествлять брак, который только что был заключен!
Феодора выслушала сестру до конца, а когда та кончила, заливисто рассмеялась. Она несколько раз пыталась остановиться, но не могла этого сделать. На глазах у нее выступили слезы, а она все не могла успокоиться.
— Елена, ты все та же, — еле выговорила она сквозь хохот. — Ты всегда была круглой дурой, и, должна тебе сообщить, годы тебя мало изменили. — Наконец она успокоилась. — Я не буду тебе объяснять, почему я никогда не соглашусь на это, ты все равно не поймешь. Скажу только одно. На самом деле у Орхана только один наследник. Это принц Мурад. Старший сын султана, Ибрагим, совсем замолился и стал как дервиш, а мой сын, как, наверное, тебе известно, хром после падения с лошади. По турецким обычаям султан должен быть абсолютно здоров.
