В темном коридоре дверь шуршит как лист бумаги. Павел заходит и сразу же ощущает ненавистный взгляд через плечо. Манана стоит в полупрозрачном пеньюаре, лицо её словно бронзовое от яркого света. Слова призывают: "Ты здесь всю ночь? Тебя интересует моя жизнь?" Она презрительно перечитывает устремленные на неё вопросы....
Некоторое время она лежала неподвижно, думая, что партнер просто обессилел после очередного пароксизма страсти. Наконец она забеспокоилась.
– Эй, дружок, ты что это? Если заснул, то почему на мне? Ты, золотой мой, уж слишком тяжелый!
Почувствовав, что мужчина не подает никаких признаков жизни, девушка осторожно спихнула его, пощупала его пульс и, окончательно убедившись, что он мертв, длинно и грязно выругалась. Выразив таким традиционным способом первый всплеск эмоций, она тоскливо произнесла в пространство:
– Интересно, за что? Ну почему это должно было случиться именно со мной? И главное, был бы какой-нибудь старый хрыч, а тут-то – молодой, здоровый мужик.
В конце концов она сделала то, что всегда привыкла делать в затруднительных ситуациях: она позвонила своему покровителю Жорику. Жорик моментально приехал и первым делом осмотрел квартиру – нельзя ли в ней чем-нибудь поживиться.
Убедившись в этом, Жорик слегка огорчился и как следует отлупил свою подопечную – сильно, но аккуратно, чтобы не повредить ее дорогостоящую внешность. Отлупил он ее в профилактических целях – чтобы впредь была осторожнее. Девица, получив привычную порцию тумаков, сразу успокоилась: она почувствовала себя в надежных мужских руках.
А Жорик забрал бумажник Реброва, тщательно протер дверные ручки и другие места, где могли остаться отпечатки пальцев, и скомандовал:
– Все, сматываемся быстро."
"– А как же он? – в полной растерянности спросила девица.
– А он сам о себе позаботится. Взрослый уже, как-никак. Ты на всякий случай запомни: знать его не знаешь, никогда не видела и вообще всю эту ночь со мной была.
– Но ведь нас с ним могли видеть в том ресторане на Марата, запомнит еще кто-нибудь.
– Не обольщайся, дура. Не такая уж ты незабываемая. В глазах рядового лоха все вы, девки, на одно лицо, только и отличий – блондинки, брюнетки или рыжие. Так и то вечно вы масть меняете – либо перекраситесь, либо парик напялите.
– А официант? – упрямо возразила его собеседница. – Эти-то как раз все запоминают.
– А этому на фиг надо было тебя узнавать. Неприятности с милицией никому не нужны.
