В темном коридоре дверь шуршит как лист бумаги. Павел заходит и сразу же ощущает ненавистный взгляд через плечо. Манана стоит в полупрозрачном пеньюаре, лицо её словно бронзовое от яркого света. Слова призывают: "Ты здесь всю ночь? Тебя интересует моя жизнь?" Она презрительно перечитывает устремленные на неё вопросы....
Кое-кто из стоящих рядом увидел, что происходит непонятное: кто-то заметил гранаты, кто-то закричал истошно, но до Алены все звуки и движения доходили как сквозь толстое стекло, как если бы она находилась в огромном аквариуме одна... нет, не одна, а вдвоем с этой сумасшедшей... вдвоем со своей смертью.
Женщина в кожаной куртке подошла к Алене вплотную с тем же странным, отрешенным выражением лица. Она прижалась к ведущей всем телом, как в любовном объятии, обхватила ее руками... Алена ощутила тяжелую рубчатую сталь гранат, почувствовала сквозь одежду их металлический холод, попыталась вырваться, но сил уже не было.
"Больше она ничего уже не успела понять: страшный грохот потряс импровизированный траурный зал, и обезображенные, искореженные тела двух женщин отлетели друг от друга, отброшенные взрывом, как двое влюбленных, разделенных неумолимой судьбой.
Грохот взрыва не успел стихнуть, как его заглушили вопли ужаса – заполнившие зал люди кричали от страха и рвались к выходу, отталкивая друг друга, подминая слабых, топча тех, кто не устоял на ногах.
Перед взрывом Николай, повинуясь знаку Алены, начал снимать неизвестную женщину, она шла странной, колеблющейся походкой и показалась Николаю нереальной, как на экране компьютера. И вместе с тем в ее приближении чувствовалась неотвратимость, с какой прибывает вода при наводнении, – спрятаться негде и убежать невозможно. В Николае проснулся оператор, и он снимал, ничего не видя вокруг, стараясь запечатлеть на пленке эту неотвратимость, и даже сделал несколько шагов вперед в поисках лучшего ракурса.
