В темном коридоре дверь шуршит как лист бумаги. Павел заходит и сразу же ощущает ненавистный взгляд через плечо. Манана стоит в полупрозрачном пеньюаре, лицо её словно бронзовое от яркого света. Слова призывают: "Ты здесь всю ночь? Тебя интересует моя жизнь?" Она презрительно перечитывает устремленные на неё вопросы....
Это был один из его способов получения нужной информации – от невысокого, даже щуплого на вид, узкоплечего репортера никто не ожидал физической силы, поэтому на многих, особенно женщин, такой прием действовал безотказно: женщины слабели от страха и неожиданности и рассказывали всё. Разумеется, с мужчинами, настоящими мужчинами, а не слизняками и тряпками, Каморный опасался разговаривать в таком духе – можно получить в морду. Разозленный мужчина способен на многое под влиянием минуты – потом он может пожалеть, что не сдержался, но в ярости очень даже просто может отметелить будь здоров, так что две недели в эфир не выйдешь.
– Ну, так для кого ты взяла кассету? – обратился он к Свете.
– Тебе какая разница? – отмахнулась она. – Я с Колькой расплатилась.
– А со мной – нет. – Он опять больно стиснул ее руку, но Света была начеку и двинула его каблуком под коленку.
– А ну пошел отсюда, а то как тресну!
Александр Каморный был очень хорошим репортером и замечательным знатоком человеческой души.
– Дорогая, – он отпустил Свету и даже отошел подальше, – я привык получать ответы на свои вопросы. И ты мне сейчас все расскажешь, иначе...
– Иначе – что? – прищурилась Света. – Ты сделаешь так, что меня уволят с телевидения? Я тебя умоляю, неужели ты думаешь, что я стану цепляться за эту работу?
– Да, – задумчиво произнес Каморный, – за эту работу ты, разумеется, цепляться не будешь.
Света насторожилась.
– Ирочка очень хорошенькая и умница, закончила платное отделение при институте Герцена.
