В темном коридоре дверь шуршит как лист бумаги. Павел заходит и сразу же ощущает ненавистный взгляд через плечо. Манана стоит в полупрозрачном пеньюаре, лицо её словно бронзовое от яркого света. Слова призывают: "Ты здесь всю ночь? Тебя интересует моя жизнь?" Она презрительно перечитывает устремленные на неё вопросы....
В прошлом году он присвоил деньги компании... Довольно значительную сумму. Помните неожиданное требование тамбовцев? Тамбовцы были тут ни при чем, это Павел разыграл тогда собственную игру. Кроме того, он неоднократно продавал конкурентам наши коммерческие секреты... такой человек не может быть участником совета учредителей, не правда ли? Я думаю, мы воспользуемся кворумом и выведем его из совета. Олег, – обратился Антон к начальнику охраны, – распорядись, чтобы здесь убрали.
– Я думаю, – медленно и весомо заговорил Теймураз Аполлонович, – что господа учредители со мной согласятся: сегодня наша компания входит в новый, блестящий период.
Руки начали неуверенно подниматься одна за другой, и зоркий глаз Теймураза фиксировал все – растерянность на одном лице, колебания на другом, страх и ненависть на третьем.
Антон обменялся с ним взглядом, и оба они поняли, что сегодня сыграли свою игру, и карта им пошла, сегодня они – партнеры, но иметь такого партнера – все равно что ложиться спать с гремучей змеей под подушкой.
– Итак, – резюмировал Теймураз, – сегодня мы единогласно выбрали господина Реброва председателем совета учредителей.
Ответом ему было угрюмое молчание. Антон нажал кнопку переговорного устройства и произнес:
– Алиса, принесите, пожалуйста, кофе. Для всех участников совета."
"Каморный ушел от Светы с двойственным чувством. С одной стороны, приятно испытывать легкое удовлетворение от того, что заставил девчонку говорить. С другой – он наехал на нее так, что любо-дорого было послушать, а взамен получил ерундовую информацию: кассету она отдала Антону Реброву, то есть в конечном итоге – Крутицкому.
